— Меня зовут Правда... Дай я нарисую тебя с твоей повозкой, а? — Меня вводит в ступор этот вопрос но, я соглашаюсь.
День сто восемьдесят первый.
— А почему Правда? Только правду говоришь? — спрашиваю я спустя некоторое время молчания. За этот интервал пространственно-временного континуума девушка успевает снять уже использованную холстину, натянуть новую на прежнюю раму и начать рисовать.
— Я? Только правду? — хмыкает она.—Не... Я нормальная, а не больная... Просто имя у меня такое.
— Чё, тебя реально зовут Правда? — Моему восторгу нет предела.
— Ну! — отвечает девушка не отрываясь от своего дела. — Слышь, а ты нормальный... вроде...
— В смысле? — спрашиваю я с непониманием.
— Да, в прямом... Ты глянь на свой видок! И это в городе Офисного планктона! Нонсенс! Ха! — Девушка забавляется надо мной.
— Так подучилось... — неохотно отвечаю я.
— Просто... — говорит она несколько застенчиво — ... эта повозка... лысая голова... лохмотья и противогаз на одной стороне пояса и какой-то непонятный большой узел на другой стороне. Ты будто вышел со страниц постапокалиптической книги.
— Примерно через это я и прошёл, — искренне отвечаю я. — А ты... что ты тут делаешь?
— У меня отпуск! — На лице Правды появляется ослепительная улыбка, отсвечивающая счастьем. — А что ты тут забыл?
— Случайно пришёл сюда, — отвечаю я.
— И куда дальше? — Правда начинает погружение в мою историю.
— Ты точно хочешь знать об этом? — спрашиваю не я, спрашиваем все мы, поселившиеся в одном теле.
— Да! — бодро отвечает Правда.
День сто восемьдесят второй.
— Воу... Ты сам не знаешь, куда идёшь?! — Она хихикнула. — А место назначения... Ты поймёшь, что дошёл, когда сам это почувствуешь? — Она хихикнула ещё раз. — А тебе не кажется, что это слишком дурацкая идея? — Она откровенно засмеялась. — Знаешь, за всю жизнь я не слышала большей глупости, чем эта!
— Возможно, я дурак но, в моем случае, быть дураком лучше, чем быть тем, кем я был, — спокойно отвечаю я, продолжая внимательно следить за движениям Правды, которая неотрывно переносила меня на холст.
— А кем ты был до начала твоего путешествия? — спросила девушка.
— Я был... собой, но никем. Такой «я-никто» с белым воротничком и бесконечно большими мешками под глазами, — ответил я, возможно, слишком поэтично.
— М-м-м... — протянула Правда, язык которой немного выглядывал изо рта и был слегка придавлен губами и зубами. — А чё ты так плохо выглядишь-то?
— Ну... эм... прошел через город Свалку... — честно ответил я и поймал на себе недоверчивый взгляд, полный вопроса.
— Что? — спросила Правда. — Как?... Подожди, ты утверждаешь, что прошёл через город Свалку? Он же черт знает где, ещё и напрямках ни туда, ни обратно не...
— Да, прошёл... Переплыл реку... — Я не успел закончить, так как девушка перебила меня.
— То есть, ты утверждаешь, что прошёл через город Фруктов? — Недоверие возросло до критической отметки.
— Да, — честно ответил я.
— Вот это ты выдумщик. — Правда засмеялась.
«Она тебе не верит», — в один голос произнесли все мои проблемы, поселившиеся в рамках одной черепной коробки.
«Пусть будет так», — спокойно сказал я, беззвучно обращаясь к моему внутреннему синдрому матрёшки.
День сто восемьдесят третий.
«Мне не нужна вера... чужая вера в пройденные мной километры... Мне нужно доверие... простое, чистое, обезличенное», — отвечаю я своим психическим проблемам, спровоцировавшим меня на краткую фразу, после молниеносного, по меркам существования, обдумывания.
— Откуда ты? — спросила Правда, даже не смотря на меня.
— Я из города Грусти. — Мне не хотелось обманывать или придумывать, но каждая моя фраза вызывала всё больше скептицизма во внешнем виде моей собеседницы. Она явно сочла меня новоиспечённым городским сумасшедшим или тем, кто просто нуждается в повышенном внимании.
— М-м-м, — протянула она, и мы вновь погрязли в тугом, как расплавленный каучук, молчании. Следующий вопрос последовал ещё минут через десять. Видимо, все это время Правда аккуратно подбиралась как на холсте, так и в мыслях, к интересующему её объекту.
— Что у тебя там? — Она указала своей кисточкой на футляр из клетчатой рубашки, повисший на моем ремне.