— То есть, этот чувак работает где-то в подвалах центрального казино, так? — спросил я.
— Да, — кивнула Правда. — Это и казино, и ратуша, и резиденция мэра, и всё остальное прочее. Многоуровневая система здания позволила разместить здесь всё подряд... в одном месте.
— Тебе нечего терять? — спрашиваю я у спутницы.
— Да! Я впервые чувствую себя свободной! — отвечает она.
«Свободная Правда, — ухмыляется мой рассудок. — Я никогда раньше такого не слышал!»
День двести восьмой.
— Так... ты выиграла деньги, и? — спрашиваю я у Правды.
— Какие деньги? — Она отвечает вопросом на вопрос.
— Не прикидывайся. — В моём голосе холод хотя бы потому, что это слишком глупая ситуация.
— В смысле? — Правда изображает искреннюю, истинную невинность.
— Повторяю свой вопрос. Где деньги, которые ты выиграла? — В моём голосе гром тонкого профиля.
— С чего ты взял, что я что-то выиграла? — спрашивает Правда, и здесь я начинаю сомневаться в своей догадке.
— Хорошо... ладно... Что, в таком случае, случилось, по какой причине за тобой охотятся бритоголовые в гробовых костюмах? — Мои психоз и рассудок так же, как и я, не понимают и не могут найти причинно-следственную связь между событиями.
— Первая причина в том, что я задавала слишком много вопросов... Я так думаю, — сказала спутница и прибавила шаг, обогнав меня на два корпуса.
— Какие ещё есть причины? — спросил я, догнав её, стараясь докопаться до сути и придумать то, как пробраться в улей.
— Ну... эм... я попыталась смухлевать, — сказала девушка, и её тут же залило краской. — Мне было интересно, получится или нет. — Услышанного было достаточно, чтобы всё понять. — И нос сломала случайно одному из охранников, когда меня пытались скрутить... и убежала, в итоге.
— То есть, дела хуже некуда. Так? — спрашиваю я у девушки.
— Наверное... — Впервые за всё время общения Правда потупила свой взгляд.
Несмотря ни на что, мы приближались к главному зданию города Казино и, в самых лучших традициях жанра, у нас не было плана. Я был готов к тому, чтобы сдаться и запросить встречу с этим великим умом всех умов, но моя нерешительность решила вспомнить свою молодость и вцепилась в меня так, что мне стало тяжело дышать.
«Нет, родная, — подумал я, обращаясь к небольшому демону, который в прошлом всегда был со мной, словно тень. — Не в этот раз... не сегодня», — беззвучно проговариваю, тем самым устанавливая свои правила и отсылая нерешительность в один из самых отдалённых углов в своей бездонной голове.
День двести девятый.
Истерический смех, наполненный эссенцией экстаза и квинтэссенцией счастья вырывается из меня одной нестухающей звуковой волной. Возможно, я совершил самую большую ошибку в своей жизни... Возможно, наоборот, это первый правильный выбор, сделаный мной за мои почти тридцать лет.
Я уступил управление нашим общим телом, отдав его в руки психоза и рассудка. Они заливаются, истошно кашляя смехом. Они смеются так, будто бы до этого кому-то есть дело. Будто от этого зависит жизнь всего человечества! Будь на их месте я, я бы молчал, испытывая отвращение к человечеству!
«Тепер «мы» — маленький завод по производству ящичков, в которых поместятся Персональные человеческие жизни с их пожитками!» — психоз, все его голоса, слились воедино и неистовствуют. Я наблюдаю за тем, как рассудок ловко правит вооружённой рукой и, одна за другой, умело спускает тяжёлые люстры с высокого потолка по принципу один к одному, выстрел — пуля.
«Гастон Леру был прав! Люстры предназначены для роскошных, наполненных воплями падений в фойе! Для моментального преобразования людей в картонные коробки с дерьмом!» — психоз... такой психоз...
Правда бежит чуть впереди меня, пригнувшись, закрывая уши ладонями, в судорожной попытке найти лестницу вниз или лифт, или дверь, около которой будет самое большое скопление гробовых. Мы пересекаем зал центрального казино, разрезая его напополам. Я сбрасываю вторую обойму и отсчитываю количество оставшихся патронов.
«Ровно половина», — думаю я в ту секунду, когда рассудок, правящий руками, вталкивает третью из четырёх обойм и передёргивает затвор. Спринт с препятствиями продолжается, и я уже думаю о том, что в скором времени должен буду остановиться и собрать оружие у поверженных головорезов.
Правда спотыкается о ногу одного из посетителей и летит вперёд. Я вижу то, как она руками хватает воздух, в попытках зацепиться и поймать равновесие. Но я не лучше. Мои колени, с разницей в миллисекунды, пронзает боль, и я сам отправляюсь в полёт, руками вперёд, после чего падаю на живот, а лицом прокатываюсь по осколкам хрусталя люстр. Поворачиваю голову, чтобы постараться найти причину своего падения, но вместо этого щекой принимаю вес и неровность протектора ботинка, который вдавливает мою голову в осколки, расстелившиеся на полу.