— Эй! Так что будем делать?! — спрашивает Правда, уколов меня в рёбра острым локотком.
— Я не знаю... — честно отвечаю я, покидая мультипликацию, предложенную моим сознанием.
День двести десятый.
— Мне знакомо это мерзкое чувство, когда у тебя тысяча проблем и ты не представляешь, что можно сделать... и поэтому ложишься спать, — задумчиво проговорила Правда. Мы стоим недалеко от входа в самый грандиозный, затянутый в подобие позолоченной фольги, игорный дом. Нам предстоит зайти, получить информацию о помощи моему другу и выйти, но есть куча условий, которые необходимо соблюсти, чтобы получить ачивку «механизатор» и пройти город Казино.
«Здравствуй! Уровень сложности «реализм», — смеётся мой рассудок.
«Добраться до механика... до одного из сыновей падшего ангела».
«...поговорить с ним о голове киборга».
«Остаться в живых».
Мой психоз проговаривает основной, минимальный набор задач, которые поставлены перед нами.
«Уберечь Правду... любой ценой», — добавляю от себя в этот список и получаю волну негодования от своих психических расстройств. — Заткнитесь! — озлобленным шёпотом вырывается из меня.
— Ты чего это? — Моя спутница смотрит на меня со смесью непонимания и страха.
— Не, ничё, — буркнул в ответ и пошёл на вход.
— Эй! У тебя появился план? — Правда идёт вслед за мной.
— Нет, — честно отвечаю я, проверяя свой пистолет. — Импровизация, деточка! Нам предстоит импровизировать!
— Но импровизация не мой конёк... — Ужас в голосе спутницы прошибает меня холодным потом.
— И не мой... — произношу я, поднимаясь по ступенькам самого главного, помпезного, невероятного, великолепного казино с кричащим названием «Слиток».
День двести одиннадцатый.
Делаю самый глубокий вдох, который только позволяет выполнить конституция моего тела.
— Надеюсь, ты понимаешь, что, как только мы войдём, пути назад больше не будет? — спрашиваю я у Правды и понимаю, что мой голос звучит иначе. Он хрипит и трещит, он исходит из горла так, будто бы его пропускают через вату, но в нём появилось что-то такое, чего никогда раньше не было.
— Да, — коротко отвечает спутница. Я слышу волнение в её голосе... волнение и наслаждение.
Толкаю тяжёлую дверь. Каждое движение ощущается иначе. Невероятно! Даже походка, она изменилась. Спина выпрямилась. Плечи свободны... словно я скинул ношу!
Мы идём мимо охранников, которые узнали Правду. Они переговариваются по гарнитурам телесного цвета. Они, как и мои психические расстройства, замерли в томном ожидании.
Подходим к кассе, в которой меняют хрустящие купюры на круглое, лёгкое, пластиковое золото. Мужчины в гробовых костюмах становятся по обе стороны. И, казалось бы, страх должен втопить мои эмоции, раскочегарить организм до потных подмышек и ладошек, но я спокоен... даже более, чем просто спокоен.
Нас подпускают к окошку. Достаю одну купюру и просовываю девушке-кассиру.
— Одну, пожалуйста, — произношу я и снимаю с пояса узелок с головой друга.
— Что-нибудь ещё? — Девочка просвечивает меня рентгеновским взглядом, отравляя своей пластиковой улыбкой.
— Нам нужен мистер Маммона. — Моя спутница, она честно старается быть серьёзной, но я вижу то, как её прет от адреналина.
Девочка в окошке изучающе смотрит на нас, затем переводит свой взгляд на одного из гробовых и посылает ему свой вопросительный взгляд. Тот делает короткий кивок. Девушка, поймав условный сигнал, снимает трубку стационарного телефона и жмёт цифру семь.
— К вам пришли, — произносит она своим натянуто сладеньким голоском. — Хорошо. Я вас поняла. Ожидайте. — Она кладёт трубку, после чего из-под крышки стола достаёт небольшую коробочку и достаёт не фишку — монету и протягивает её мне. — Вас проводят сотрудники безопасности нашего заведения. Надеюсь, вы хорошо проведёте время, — произносит она с автоматическими нотками в голосе. У меня появляется подозрение о том, что она робот.
Беру монетку и несколько секунд изучаю поверхность холодного, тяжёлого кусочка металла.
«Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и Маммоне» — написаны на поверхности слова из Нового завета.
«Ну, здравствуй! — появляется новый голос в моей голове. — Тебе нравится то, как никто не смеет напасть на тебя и принимает ни как равного, а как вышестоящего? — спрашивает громоподобный, тяжёлый, сильный голос. — Будем знакомы, я — твоя уверенность, решительность, решимость», — после этих слов отчётливо слышу стон боли моей нерешительности.