День двести двенадцатый.
С первого этажа нас отводят сначала на нулевой, затем на минус первый, минус второй, минус третий. Контингент становится всё более странным, разноцветным, шумным и пьяным.
— Сколько тут этажей? — не выдержав захлестнувшей волны любопытства, Правда нарушает тишину.
— Семьдесят семь наверх, семь вниз, — хриплым баритоном выдаёт один из гробовых. — В том числе VIP игровые зоны наверху и внизу.
— Спасибо, — скромно отвечает Правда и начинает водить своими глазами по игровым автоматам, которых становится всё больше и больше с каждым этажом вниз.
Спускаемся на минус четвёртый. Архитектура и стилистика от совершенно открытого зала переходит к коридорно-комнатной. Здесь множество дверей с кабинками, где сидят компании, освещённые неоновыми лампами аппаратов, и пускай помещений много и рассчитано каждое на семь человек, но центральная стена комнат закатана в прозрачное стекло. Между помещениями матово-чёрные перегородки, а также есть шторки, и во многих зонах они не запахнуты.
Нас ведут ещё ниже. Пятый подземный этаж похож на предыдущий, но комнаты в шахматном порядке разбиты на те, в которых автоматы, и те, в которых игровые столы. Стеклянный центр слегка тонирован по принципу градиента: от тёмного к светлому, снизу вверх.
На шестом этаже примерно то же самое, только градиент идёт сверху вниз, скрывая практически все лица. Видимо, потому что там сидят те, чьи лица лучше не видеть вовсе... потому что там сидят те, о ком лучше не знать.
День двести тринадцатый.
Последний подземный этаж встретил нас коридором из чёрного бархата и дверьми, расположенными на расстоянии двух метров друг от друга. Золотые таблички содержали на себе номера и нас подвели к седьмому. Один из охранников толкнул дверь, и мы наконец-таки смогли увидеть то, что было внутри каждой, словно копированной, комнаты.
— Мы вынуждены попросить вас сменить комнату, — сказал всё тот же гробовой, обратившись к мужчине, вальяжно раскинувшемуся в матово-алом кресле перед единственным игровым автоматом, закатанным в золотую фольгу.
— Я заплатил за это место! — грозно прохрипел посетитель, ставя стакан с жидкостью коньячного цвета на специальный подстаканник.
— Наше заведение приносит свои глубочайшие извинения, — сказал всё тот же охранник. — Пройдите, пожалуйста, к администратору, скажите, что вы пришли отсюда, и скажите слово «слиток». Поверьте, наше заведение приложит все усилия, чтобы исправить сложившуюся ситуацию.
После этой речи повисла тяжёлая пауза, в которой слышался треск сгорающего табака, забитого в плотную сигару, дым от которой заполнил пространство комнаты. Потом мужчина сменил позу и потянулся к пепельнице, стоявшей на небольшой, неприметной тумбочке, и затушил то, что оставалось от табачного изделия.
— Ладно, — протянул посетитель, взял стакан и одним глотком осушил его. — Мне всё равно уже пора уходить. — Он встал и, покачиваясь, вышел. Охранник повёл рукой по стене и нащупал небольшую кнопку, после нажатия на которую включилась шумная вентиляция, очистившая небольшое помещение от дыма.
—Забрасывай жетон, — сказал гробовой и указал на игровой аппарат. Я в последний раз взглянул на подобие монеты со словами из нового завета и сделал так, как мне сказал охранник.
«Слишком много совпа-а-а-адений», — протянул мой рассудок, складывая воедино все факты, связанные с нумерацией, названиями и именем владельца казино.
День двести четырнадцатый.
Маленький, тяжёлый, круглый кусочек металла заскакивает в небольшое отверстие в игровом автомате с характерным лязгающим звуком. Сначала воцаряется тишина, экран однорукого бандита гаснет на несколько секунд, после чего, на нём вновь возникают строчки из Нового завета.
— Что это значит? — спрашивает Правда у мордоворотов, стоящих за спиной.
— Жди,— сказал самый разговорчивый. И мы ждали, но не очень долго. Всё произошло следующим образом:
Экран игрового автомата потух. Затем последовал негромкий щелчок, и неоновый демон-щипач выдвинулся в нашем направлении сантиметров на пять, не больше. А потом прозвучал свист втягивающегося куда-то воздуха, и автомат начал движение по такой траектории, с которой обычно открываются двери. Мы стояли перед, пускай тесной, но потайной камерой лифта, спрятанной в кабинке номер семь седьмого подземного этажа казино под названием «Слиток».