Мы вошли внутрь, не задавая лишних вопросов. Болтун, так я про себя окрестил самого разговорчивого из гробовых, закрыл за нами игровой автомат, установив его на прежнее место. Только после этого, плавно и мягко, лифт начал своё движение к месту назначения. Поскольку никаких кнопок не было, было понятно, что у него всего две остановки, и из-за этого сложно было утверждать о том, куда мы движемся, вверх или вниз, но мне казалось, что вниз...
«Сын Сатаны не может жить наверху», — прозвучал голос моего рассудка.
«А не всё ли равно?»
«Разве есть какая-то разница?»
«А где, в таком случае, ему жить?»
Мой психоз негодует и старается вывести рассудок на максимально глупый и, в принципе, никому не нужный диалог.
«В сокровищнице! Вне времени и пространства, вне любой из систем координат. Он должен быть где угодно, но не наверху», — произносит мой рассудок и это звучит максимально тупо, но рассудку на это плевать. Он занял пространство моей личности в обнимку с внезапно возникшей в моей голове решимостью.
Через несколько минут лифт выплюнул нас в обшитую сталью комнату-коридор метров в пять в длину. Здесь было холодно, как в городе коррупции и предательства. Я чувствовал: дальше нас ждёт что-то интересное.
Правда держала узелок с головой моего друга с того момента, как забрала его со стойки администратора, где мы получили наш жетон-пропуск в хранилище тайн Маммона —механика и хозяина этого города.
День двести пятнадцатый.
— Мечта конспиролога, — пробубнила Правда. Она не намеревалась произносить это громко. Возможно, она просто прошевелила губами эту фразу, это высказывание, но акустика этого места была такова, что каждая буква прозвучала до крайности чётко.
Мы двинулись вперёд. Впереди была всего одна, чуть приоткрытая, дверь. Небольшая лампочка странного красно-жёлтого цвета мерно мигала над проёмом. Кроме наших громких шагов, никаких звуков не было. Я знал о том, что нас не только ждут, но и встречают... и пускай выбранный способ достаточно нестандартный.
— Как думаешь, нас не тронут? — спросила Правда.
— Ну, поскольку мы здесь, целые и невредимые, то нас не тронут. Здесь точно не тронут. — До этого, я успел подметить и обратил внимание на педантичность и чистоту пространства и уже успел сделать несколько выводов.
— Твои слова да Бо... — начала говорить Правда но, я перебил её.
— Мы в логове родственника Сатаны... так что, будь добра, не провоцируй на скандал — сказал я, внезапно поверив в то, что мы действительно в аду.
— Ха-х! Умеешь же ты сморозить! — Правда засмеялась, но я не шутил.
— Тихо! — сказал я, и мой голос превратился в гром. Девушка испугано посмотрела на меня.
— Ладно! Ладно... — она шептала, и даже это в здешней акустике звучало громко.
Мы подошли к двери. Я постучал, чтобы соблюсти ритуал вежливости, чтобы не заваливаться в берлогу дикого зверя с бумажной вертушкой и штанами полными энтузиазма. На мой стук не последовало никакого ответа, поэтому я постучала ещё раз. Вновь ответила тишина своим плотным пространством ожидания.
— Отойди! — Девушка схватилась за дверь, но я успел её остановить. — Чё случилось-то?! Чё ты тупишь?! — Она говорила в полный голос, со злостью, а слышалось это так, будто я подошёл и прижался ухом к накрученной до предела музыкальной колонке.
— Подожди... — сказал я. — Не будем вламываться. Это не в наших интересах. — Я посмотрел на спутницу, на голову своего друга в её руках. — Нас в любом случае впустят, вопрос в том, каким образом. «Вежливость» самая лучшая тактика для нас в данный момент. Поэтому будем ждать до того момента, пока не разрешат войти. — Я был уверен в своих словах, и Правда почувствовала это, перестав бушевать, подобно морю, гонимому ветром жизни.
День двести шестнадцатый.
*Тук-тук-тук*
Третья попытка привлечь к себе внимание раздалась взрывом крупнокалиберных снарядов, после чего воцарилась тишина ожидания.
— Да-да! Войдите! — Голос был скрипучим, протяжным, со скрытой яростью.
Правда посмотрела на меня взглядом полным уважения и благодарности за то, что я не дал ей сделать ошибку.
— Простите, пожалуйста. — Я аккуратно коснулся двери, над которой мерцал яркий красно-жёлтый фонарь. — Разрешите войти!
— Проходите, не стесняйтесь. — Всё тот же голос, всё те же интонации и эмоции, вплетенные в сочетания звуков. — Мне нравятся воспитанные, интеллигентные люди! — проговорил хозяин сей бездны вне времени и пространства, внутри сшитого из стали аппендикса, размещённого неизвестно где... Для нас с Правдой, размещённого между мирами.