Услышав про воспитание, моя спутница зарделась, а я поблагодарил свою решительность и рассудительность рассудка, вставшего на сторону ещё одного слоя моего «наполеона» личности.
Мы проникли на следующий уровень, к Боссу локации под названием «Катакомбы Слитка». Сам главенствующий предстал перед нами до неприличия высоким, сухощавым, сгорбленным мужчиной с толстыми венами и капиллярами, которыми были подробно прошиты торс и руки, которые сокращались под тонкой старческой кожей. Одет он был в широкие, измазанные в машинном масле, в чём-то ало-чёрном, джинсы на подтяжках. Вокруг пояса свисал тяжёлый ремень с карманами и петлями для инструментов. На руках были перчатки, а на ногах какие-то, с виду — очень тяжёлые, ботинки. Когда мы зашли, мужчина стоял к нам спиной и копался в разобранном игровом автомате. В помещении стоял стойкий запах сосновой канифоли и металла.
День двести семнадцатый.
— Ну, что же вы стоите, присаживайтесь! — Мужчина указал нам в ту сторону комнаты, которую мы не успели увидеть из-за прикованных к нему взглядов, и только после этого обращения наши головы судорожно завертелись на шарнирах шей. — Не стесняйтесь! — Старик благодушно хохотнул.
— Да! Спасибо... большое?... — неуверенно промямлила Правда.
— Благодарю. — Я, точнее, моя уверенность, севшая на извилины из жира и воды, ткнула пальцами в те точки, которые заставили меня размеренно кивнуть и этим движением выразить благодарность.
— Как приятно! Ка-а-а-ак приятно! — радостно проговорил мужчина, если о его голосе, в любой консистенции, можно было сказать, что тот радостный. — Обычно я с порога слышу: «Дай. Займи. Одолжи... дай! Дай! Дай!». — Он говорил спокойно, с расстановкой, вытирая руки, измазанные в машинном масле, о джинсы. — Предвкушаю интересный разговор!
Мы сели за небольшой стол, напоминающий, по своей форме, огранённый алмаз. Из речи старика я понял, что сначала с ним надо долго и с интересом поговорить. Переходить же к интересующему вопросу самостоятельно нельзя. Он сам предложит.
«Никогда. Ни у кого. Ничего. Не. Проси», — рвано проговорила моя уверенность, которой, ни на миг не задумываясь, поверил я.
— Ни о чем не проси... Просто общайся с ним, — прошептал я Правде, на устах которой был самый главный вопрос и который тут же дрогнул и провалился в губы, а затем — в пищевод. — И будь вежливой... максимально вежливой, — проговорил я, и она поверила мне, убедившись в том, что я способен воплощать чудеса в жизнь.
— Позвольте вопрос! — проговорила моя спутница, направив своё восприятие мира в сторону старика.
— Конечно, милочка, — проговорила мужчина, который волок к столу какое-то подобие табурета, никак не похожее на шикарные стулья, на которых сидели мы.
— Ой! — Глаза Правды округлились, так как она не ожидала такого интерьерного штриха. — Присаживайтесь, пожалуйста! — Она подскочила, предлагая сесть на то место, где сидела сама.
— Всё хорошо! Мне и так комфортно, — довольно спокойно проговорил мистер Маммона.
День двести восемнадцатый.
Хозяин сокровищницы... владелец мастерской бездушных, одноруких рэкетиров плавно сел на табуретку и внимательно посмотрел на нас. Радужка его глаз отливала переливами золотого и красного. Раньше ни Правда, ни я никогда такого не видели. Он смотрел вдумчиво, внимательно, после чего поднял руки и ритмично похлопал.
— Ну что ж, молодые люди, рассказывайте, какими судьбами? — спросил он, локтями упираясь в бёдра и перенося вес тела чуть вперёд, на руки.
— Поздороваться, поинтересоваться вашими делами решили, — сказал я, не раздумывая ни единой секунды. — А до этого, когда только узнали про вас, заинтересовались вашим высоким мастерством в деле машиностроения.
— О-о-о! — протянул сын главного из демонов. — Как интересно! — Мужчина впился в меня своими глазами. — Никогда раньше ничего подобного у меня никто не спрашивал... — Он почесал подбородок, заросший плотной седой щетиной, и звук при этом был сухой и шершавый. — Ну, раз интересует, отвечу! Чё б не ответить-то?! — Этот риторический вопрос повис в воздухе театральной паузой. — Дела мои за-ме-ча-тель-ные! Муравейник живёт, матка процветает! — Он хлопнул в ладоши, и через секунду на столе возник поднос с кружками, парящим чайником, сахарницей и упаковкой чая в пакетиках. — А вот и одно из моих ноу-хау! — Он указал рукой в сторону робота на четырёх колёсах с шарообразным креплением тела к шасси и верхней частью корпуса, являющейся точной копией человеческого тела. — Создавая Роберта, я решил, что не буду создавать точную копию. Игры в ... кхм... мне не подходят ни по состоянию, ни по нраву, ни по статусу, — мужчина усмехнулся. — Я всего лишь кукловод и мне нравится кукловодить, если так можно сказать.