День сороковой.
Я выбрал свой путь проснуться и открыл глаза. Путь выбрал совершенно осознанно, совершенно оправдано… Я проснулся с саднящим от чувства тоски сердцем. Вчерашний вечер стал для меня взрывом внутренностей и разбросом кишок по концентрированному пространству квартиры.
«Звонок в дверь… доставщик из лавки флористов… будто бы она следит за мной… будто бы она видит каждое мое движение, — думал я, лёжа на спине и впиваясь в подвесную крышу комнаты. — Она прислала мне… латук? Салат?.. Я посмотрел, на языке цветов салат — значит «Холодное сердце». Я все-таки смог уснуть этой ночью, смог провалиться в густую тьму сна, смог пробиться сквозь плотную завесу мыслей, чтобы пройти сквозь неё вновь и восстановить состояние паранойи. «Она видела то, как я уничтожаю бутоны, или же она знала о том, что я это сделаю?» — думал я, вспоминая о сообщении в социалке, которое пришло от неё спустя несколько минут после цветов.
— Это тебе, — написала она, не поставив точку в конце предложения.
День сорок первый.
«Мне остаётся завидовать свободе облаков», — я стою на улице и смотрю в налитое осмием небо.
«Я так хочу стать облаком и быть ведомым ветром судьбы», — думал я, всматриваясь в белые, как снег, облака на фоне серо-голубого неба.
«Как же я хочу, подобно этим островкам, продуктам конденсации водяного пара, пролетать над нашим тусклым городом и нестись прочь», — думал я, чувствуя слабый запах хлора, смешанного с аммиаком.
Накануне вечером я написал той девушке: «Холодное сердце?» — и просидел в углу до утра, обняв свои коленки и смотря в мерцающий монитор на столе. Я боялся увидеть то, что она напишет. Множество разных голосов, которые я никогда раньше не слышал, шептали мне, просили выключить ноутбук… но я не мог двинуться с места. Страх и любопытство сковали мои отростки рук и ног.
День сорок второй.
— Холодное сердце? — написал я ей и замер в ожидании ответа так, как рогатая ящерица замирает, ощущая опасность. Я просидел так до утра, и лишь первые лучи солнца смогли разрушить сферу окружившей меня сомнамбулы. Тогда я смог подняться с пола, подойти к ноутбуку, что тусклым светом давил на мои исполосованные сосудами глаза. Я смог выйти на улицу и вдохнул кислород, наполненный хлором и аммиаком, вырвавшимся вслед за мной из пропитанного этим мерзким составом подъезда. Мне это напомнило протухшую редьку… не знаю почему.
«Холодное сердце?»
«Когда она ответит?»
«Почему Холодное сердце?»
«Почему салат… или латук?»
«Что это значит на самом деле?»
Я слышал расслоившиеся, как слоеное тесто, голоса в голове.
«Я стою на пороге психоза», — прозвучал мой голос среди других, шепчущих мне, голосов.
День сорок третий.
В последний раз взглянув на мутное небо, полное низких и тяжелых облаков, я двинулся вперёд. Мои ноги несли меня к совершенно конкретному адресу. Я знал того, чего я хочу… наверное, впервые, за все минувшие с момента появления на свет годы. Я хотел увидеть её своими глазами и узнать о том, для чего она прислала мне салат?! Ведь это глупо, ведь в этом нет никакого смысла, ведь она не могла узнать о том, что я, наконец-таки, уничтожил белые розы, что стояли у меня на подоконнике.
— Она не могла знать о розах, — незаметно для себя я прокричал это, и прохожие, с сонными, опухшими, несчастными лицами отскочили от меня и посмотрели со страхом, непонимание, презрением.
«Иди… иди к ней… иди скорей» — бесконечным эхом разверзлись голоса в моей голове.
«Неужели я на пороге психоза?» — единственный мой голос прорвался сквозь туман иллюзий.
День сорок четвёртый.
Я стою на пороге лавки флористов и не могу сдвинуться с места. До этого я был полон решимости разобраться со всем, а сейчас… ко мне вернулась моя нерешительность. Поэтому я стою и пялюсь на входную дверь, как баран на новые ворота. Я надеюсь, что к ним придёт посетитель, откроет двери и в образовавшийся просвет я увижу ту девушку. Я надеюсь, что это послужит для меня импульсом к началу движения, к преодолению стены своей нерешительности.
Мне пришлось ждать… не знаю, сколько времени… по ощущениям, ни час, ни два… интервал длинною в вечность, хотя, я уверен, что прошло, на самом деле, не так много времени. И вот, дверь отворилась вместе с зашедшим посетителем, но той девушки я не смог увидеть. От этого стало спокойно внутри, и у меня получилось проследовать в небольшое, душистое помещение, где молодой мужчина сказал мне: «У нее сегодня выходной».
«Беги отсюда…»
«Останься и узнай, где живет!»
«Возвращайся домой».
«Ты уверен?»