— Скажи, что ты думаешь о религии? — спрашиваю я у андроида, для которого либо вообще нет понятия бога, либо который своим богом должен считать человека.
— О религии? — спрашивает мой друг, подключаясь к аккумуляторной батарее, которая даёт ему заряд на несколько дней вперёд. — Я не знаю, что я думаю о религии, — сказал он и посмотрел на Правду, которая лежала на диване той квартиры, в которую мы съехали с хостела по ряду совершенно логичных причин, типа: так намного дешевле, во всех смысла намного удобнее и безопаснее.
— Это так ты передал вопрос мне? — Девушка посмотрела на андроида, убрав книжку от своего лица. Человеко-подоный друг одобрительно кивнул.
— Да, — сказал он. — Мне необходимо немного подумать, прежде, чем ответить на этот вопрос... А вот ты, думаю, можешь сразу ответить.
— Эм... — протянула Правда. — Я вообще не хочу ввязываться в эту тему, — сказала она. — Потому что это противоречит моим личным взглядам, а во-вторых, потому что не хочу лезть в эту... в это... м-м-м... Короче, я воздержусь.
— Ладно, — сказал я и повернулся к другу. — Ну, так что, ты что думаешь на счет религии?
— Я подумал и тоже воздержусь от ответа, — сказал он. — Вы, люди, слишком болезненно переносите эту тему, чтобы вступать в это... обсуждение.
День двести сорок второй.
— Куда поедем? — спрашивает Правда, пока мы стоим в очереди к билетной кассе.
— Думаю, есть смысл доехать до следующего, ближайшего города, а там дальше посмотреть, куда можно отправиться, — сказал я, на что мои спутники лишь пожали плечами в стиле «ну, ладно». А дальше мы так и поступили. Просто спросили о том, какой ближайший, дали документы, деньги и были счастливы от приобретения. При всём при этом, как до города Свалки, так и сейчас, меня забавляло поддельное удостоверение личности моего друга, которым тот пользовался в местах, предназначенных только для людей, и там, где его требовали. Где андроид смог раздобыть пластиковую карту, тот не отвечал. Хранился же его документ идентификации персоны, в кожаном портмоне, которое, так же, как и голову, я забрал после событий на Свалке.
— Спрячь в свою сумку, — сказал я, передавая паспорта и билеты в руки Правды. — Пусть всё у тебя будет. А там, когда будем подходить к автобусу... — Я не успел договорить, а девушка, успев забрать у меня всё из рук и положить в сумку, не успела среагировать. Перед нами пробежал какой-то хлыщ и, сильно схватив сумочку за шлёвку, сорвал её с Правды, повалив девушку на землю. Перед моими глазами всё происходило так, будто бы я смотрел фильм, в котором началась сцена с эффектом замедленной съёмки.
Вот: я передаю документы и билеты. Вот: Правда забирает их у меня из рук и моментально закидывает в небольшую сумочку. Вот: какое-то неопознанное тело пробегает мимо, схватив сумочку и отправив девушку в неконтролируемое падение.
Мой друг мгновенно срывается с места, но его массивное тело, прикрытое одеждой, не предназначено для бега. Всё, на что он способен, — это пытаться быстро перемещать своё тяжёлое тело. Преодолев состояние оцепенения, я тоже бросаюсь в погоню, но те несколько секунд, они сыграли свою роль. Мы остались в городе Творцов без документов, без билетов и...
— Я надеюсь, деньги ты хранила в рюкзаке, — произношу я без злобы, без наезда, без чувств. — Потому что, если в той сумочке были ещё и наши деньги... — Я вижу по лицу Правды... я чувствую ту опустошенность и отчаяние, которые она испытывает в этот момент. Я сам чувствую нечто подобное, потому что понимаю, что теперь мы останемся тут на неопределенный срок.
— Телефон у тебя остался? А карточка, которую ты всё время пыталась использовать? — спрашиваю я, понимая, что момент чрезвычайной ситуации настал и что нам необходима помощь. Я смотрю на девушку и понимаю, что теперь мы в полной заднице...
День двести сорок третий.
— Идти в полицию нет никакого смысла, — произношу я. — Полиция этого места заставит нас прослушать все песни жанра шансон собственного сочинения, просмотреть постановку с каким-нибудь тупорезным названием «торжество закона» и, при самом лучшем раскладе, начнёт искать через год. — Это произносит мой страх, объединившийся с паранойей.
— А что ты предлагаешь? — спрашивает Правда, руки которой трусятся от шока, от обиды и злости. — Или ты думаешь, что мы сами сможем найти шустрого подонка?! Я в этом сильно сомневаюсь! — Она практически срывается на крик, неосознанно, ненамеренно, вследствие обстоятельств. — А у полицаев хоть заявление о краже наших документов напишем... и подадим на восстановление. Плюс мне банковскую карту закрыть необходимо, а для этого документы нужны! Хоть какие-нибудь... а у нас никаких сейчас нет.