День двести пятьдесят седьмой.
Раздалось длинное, протяжное, глухое «м-м-м» в исполнении пленника, который начал дёргаться и явно не был в восторге от той ситуации, в которой оказался и по своей вине, и благодаря внезапно открывшимся способностям кибернетического человека с механическим нутром. Глаза этого мужчины бегали и старательно цеплялись за наши смутные черты, тускло подсвеченные луной сквозь отверстие в потолке. Заложник был напуган, обеспокоен и зол.
— Смотри, — сказал наш реактивированный друг с девиантным поведением, обратившись к мужчине, привязанному к колонне. — Сейчас ты будешь повествовать так, как повествовал несколько часов назад. Это понятно? — Андроид безотрывно смотрел в глаза заложника, а манера и тон, с которыми он обращался, были гипнотически спокойными. — Теперь внимание, ага? — Мой друг кивнул головой, заложник повторил вслед за ним так же медленно. — Если ты начнёшь голосить, орать или что-то типа того, с твоими суставами постепенно будут происходить следующие преобразования. — Он взял камешек с пола и, при помощи указательного и большого пальцев, превратил его в пыль. — Всё понятно? — Киборг был увлечён тем, что говорил, и это пробирало до самого нутра, а когда он растворил камешек, я увидел то, как глаза воришки расширились, а на лбу проступили капельки пота, причиной которых стал страх. — А теперь я развяжу тебя и достану кляп. Надеюсь на твою сознательность и осознанность.
Мы с Правдой не лезли в эти разборки и просто молча наблюдали за происходящим. Атмосфера была тяжёлой, гнетущей, но, каким-то образом, приковывавшей к себе внимание. Даже девушка, которая изначально выступала против, послушав монолог пере-недочеловека, заинтересовалась и теперь хотела узнать о том, что об этом городе сможет рассказать житель города. Тем более, за время проживания, у путешественников возникло большое количество вопросов, ответов на которые самостоятельно они не смогли отыскать.
Киборг сделал так, как сказал. Пленник, словно загипнотизированный, сидел спокойно, молча. Он наблюдал за нами, щуря свои глаза и стараясь запомнить наши лица. От этого мне хотелось подойти и садануть ему с локтя по затылку так, чтобы маленькие, красные, заискивающие глазки покинули свои орбиты и лично познакомились с холодным бетоном. Внезапно для себя, я почувствовал пробуждение чего-то нового, странного... хотя... нечто подобное я уже ощущал раньше. Когда летел из флористской лавки лицом навстречу асфальту и когда нажимал на курок, там, на Свалке...
День двести пятьдесят восьмой.
— Что рассказывать-то? — Достаточно звонкий и живой голос заложника прозвучал в тёмном, частично разрушенном, разложившемся ангаре. — Давайте быстрее, иначе я передумаю. — Этот мужчина, он напомнил мне меня самого, так как выглядел он крайне плохо, а вот голос... судя по голосу, он был как бы не младше меня.
— Пойми, — андроид приблизился к пленнику, — время — это последнее, что тебя должно беспокоить. — Его гулкий и тяжелый голос зазвучал на дичайшие контрасте. — А теперь начинай с самого начала. Ты же помнишь, что рассказывал мне?
— Я вмазан был! Я и тебя не помню! И вообще, что я тут делаю?! Вы не знаете, с кем связались! — Он начал дёргаться в крайне жалких попытках ослабить узлы.
— Как же... Думаешь, не знаем? — Андроид улыбнулся. — Тебе двадцать два. Приехал сюда, чтобы поступить на инженера электротехнических конструкций, но с позором вылетел с первого курса из-за привычки шляться по барам за копейки, зарабатываемые бариста. — Наш друг был живее всех живых, и это чувствовала Правда, и это чувствовал я.
«Черт... он намного моложе меня», — подумал я.
— От... отку... да?! — простонал пленник, перейдя на сверхвысокие диапазоны звука. — Откуда ты всё это знаешь?!
— Я знаю гораздо больше, чем ты можешь догадаться. — Андроид улыбнулся так, как улыбался мистер Мамона во время словесных баталий за наши с Правдой души. Заложника трухануло во все стороны одновременно.
— Давай так... честь по чести. — Правда приблизилась к парню и присела на корточки, чтобы поравняться с ним и посмотреть в глаза. — Ты успокаиваешься и честно отвечаешь нам на все наши вопросы и тогда с тобой ничего не произойдёт. Договорились? — Её интонация и манера спокойные, её голос приятно прохладный и содержит в себе решительность, коей девушка была лишена несколько часов назад.
— Я не доверяю этим, — он махнул головой в сторону, где стоял киборг и я. — Они меня пугают... Особенно этот... странный. — Он использовал голову, чтобы жестом указать на искусственного человека, обретшего душу.