— Пообещай мне, — Правда провернулась к андроиду, — пообещай мне, что не тронешь его, — сказала она и проникновенно посмотрела моему другу в глаза. Этот взгляд заставил и его, и меня одновременно сказать: «Обещаю!».
День двести пятьдесят девятый.
— Мы... этот город... принадлежал...жит... ремесленникам, — проговорил пленник. — Каждый житель по-настоящему хорош в каком-то своём деле... был. Кто-то ювелир, кто-то токарь, кто-то пекарь, кто-то занимается... занимался художественной ковкой. — Мужчина спотыкался и долго раздумывал над тем, как подойти к своему повествованию. — Мы жили не то чтобы бедно, но и достатком тот уровень дохода сложно назвать. Практически все занимались самонаёмным трудом...
— Фрилансеры? — поинтересовалась Правда, грубо сбив с мысли заложника. Тот, словно влетев носом в стеклянную дверь, несколько секунд смотрел перед собой с таким видом, будто бы ему явился всевышний.
— Да... что-то типа того, — бросил в ответ мужчина, словно нащупав эту фразу в глубине собственного сознания. — Мы были самозанятыми... по большей части. Многие также совмещали два дела, одновременно оказывая услуги в гипермаркетах и занимаясь какими-нибудь заказами.
— А кто отвечал за здравоохранение, за правонарушения и прочее? — не удержавшись, спросил я.
— В полиции работали так же, как на складах. И в больницах точно так же. Правда, раньше преступность была на слишком низком уровне, так как все жители были абсолютно вымотанными, уставшими. А вот болезни, сопровождаемые неврозами, бессонницами, запоями и депрессией, были в избытке. — Заложник начал говорить чуть быстрее, словно высвобождаясь от капустных листьев своей обертки.
— А «венерка»? — с усмешкой спросил я, прекрасно понимая, что проблемы, связанные с сексом и, как следствие, с половыми заболеваниями, должны быть здесь в порядке вещей... или должны были быть здесь.
— Я же уже сказал о том, что мы, жители, слишком сильно загонялись на работах, — проговорил заложник. — Не стану отрицать, что это присутствовало... но этого было не так много, как много было белогорячных или готовых воспользоваться запасным выходом в окно... А потом здесь, неподалеку, открылся большой фармакологический центр, который предлагал большие и хорошие деньги за приём экспериментальных препаратов, вызывающих чувство эйфории и счастья. Деньги были очень приятные, и по этой причине все согласились принимать участие в разработке инновационных средств по борьбе с депрессией и тоской, — мужчина рассказывал с горечью в каждом слове.
День двести шестидесятый.
— Ой-ёй! — протянула Правда, которая когда-то душила и тоску, и апатию, и усталость на грани депрессии, и депрессию на грани усталости, лёгкими седативными препаратами, что так замечательно улучшали настроение и давали сил, чтобы дотянуть до конца этого и каждого после идущего дня.
— В лаборатории шли все и вели вслед за собой детей, — продолжил рассказывать мужчина. — На эту дрянь сажали всех и вся, по-доброму приправляя весь этот яд витаминными комплексами: от облысения и для эрекции для мужчин; обезболивающими и контрацептивными препаратами для женщин. Так, весь город оказался в зависимости от фармакологии.
— Мрачняк, — выдохнул я. — И что теперь?
— Теперь? — непонимающе переспросил пленник. — А разве не видно, что теперь? — он спросил и тут же начал самостоятельно отвечать на свой вопрос. — Весь город безвылазно торчит под прикрытием государственного заказа! Нас сначала приучили к таблеткам, капсулам и порошкам, выплачивая нам большие деньги, а теперь всё обернулось таким образом: мы сами платим за то, чтобы над нами экспериментировали! Мы сами покупаем всё новые и новые лекарства, пишем рецензии и описания... Вот, за что нам платят. Треть суммы от стоимости самого препарата.
— А вы не пробовали не принимать? — спросила Правда. — Всё в ваших руках, развязать этот Гордиев узел невозможно, а вот разрубить — тут всё гораздо проще...
— Нет... — резко ответил мужчина. — Невозможно... ведь пастух не дурак... Пастух знает, как привязать к себе стадо, — поэтичного проговорил пленник. —Пастух добавляет в препараты добавки, которые держат нас тут... Пастух точно знает о том, как обеспечить стаду два пути: на бойню или на стрижку.
— Круг замкнулся, — проговорил киборг. — Вы не можете не принимать, но и принимать не можете, — сказал наш друг.
— Что-то вроде того... — проговорил пленник. — И нет возможности слезть с этой дряни, — мужчина проговорил чуть ли не плача. — Если её не принимать, становится плохо... Если не принимать никаких препаратов, становится совсем плохо.