— Ты намерен вернуть всё до единой йоты? — Мой друг внимательно смотрит на меня. — Ты уверен, что в этом есть смысл? — В его взгляде любопытство и взвешивание моих слов. Андроид ведет себя очень странно, из крайности в крайность. Его бросает от интеллектуального развития ребёнка с такими же эмоциями и таким же умением владеть собой до состояния мудрейшего старика, постигшего все тайны пустоты окружающей его и пустоты, которой тот наполнен.
— Да, — честно ответил я. — С самого начала я попросил Правду не использоваться эту карту и, поверь, если бы не её присутствие в нашей замечательной компании... — Андроид меня перебил.
— То и карточки не было бы, и использовать было бы нечего, и нам бы пришлось бы некоторое время пожить бомжами, — хихикнул мой друг. — Такое уже было. Через такое мы с тобой уже прошли... И, кстати, не факт, что были бы мы... Скорее всего, ты шёл бы один, с моей головой в мешке, как ты говорил, привязанном к поясу.
— Вот именно, — сказал я. — Мы бы не стали использовать средства... какие бы то ни было. Мы бы заработали и начали все с чистого листа, как бы тяжело это ни далось бы нам, — проговорил я и подумал: «Как-то слишком много «бы».
— Ты хочешь сказать, что так лучше? — спросил мой друг. — Вот лично я вообще не вижу смысла в таком подходе... Если есть возможность, почему бы её не использовать? — спросил андроид.
— Потому что, это не то, что можно или нужно использовать. Чтобы добиться чего-то, необходимо использовать только себя и свои силы. Тогда твой путь будет самодостаточным. Если же всё время просить о помощи... проще сразу заклеймить себя слабаком, — проговорил я и вновь выругал себя за пафос.
— Какая-то искажённая у тебя логика, — проговорил киборг. — Я этого не понимаю...
— Я тоже, — честно ответил я. — Но другой у меня нет... и вряд ли будет.
День двести шестьдесят девятый.
— Где деньги, грёбаный хиппи?! — Слышу разъяренный крик из динамика телефона моего кибернетического друга. — Я иду вам навстречу! Я помогаю вам в вашей сложной ситуации и вот, как вы мне отплачиваете?! — Голос полон ярости, негодования и обиды.
— Так... мы так и не въехали, — отвечает киборг. В его голосе ошеломление, непонимание и внезапное воспоминание того, о чём он забыл.
— В смысле? — Теперь непонимание звучит в трубке, но с прежней манерой, с прежним наездом и яростью в каждом звуке. — Вы живёте в моей квартире и отрицаете это?! Каковы наглецы!
— Нет, серьёзно! — Теперь возмущение появляется в голосе моего друга. — Вы можете узнать у консьержа, которому оставили ключи! Мы их так и не взяли и так и не въехали заново! Мы сейчас в автобусе, едем в совершенно другой город! — Андроид сдерживался, чтобы не перейти на подобие крика.
— Тише, —сказал я. — Правда только уснула... в смысле, нормально уснула... Ей нужен покой, учитывая тот факт, что больше, пока что, мы ни чем не в силах помочь, — прошипел я, отругав киборга, как ребёнка, погрозив пальцем. В этот же момент очеловеченного робота атаковал другой источник звука.
— Да?! Эм... Ладно... — Ярость быстро сменилась задумчивостью. — Но если ты меня обманываешь! Я тебя и твоих друзей найду и превращу в самое дерьмовое удобрение, которое только можно придумать! Ты всё понял?! Всё понял, нет?!
— Звоните консьержу, — холодно ответил мой друг и сбросил телефонный вызов. — М-да... не очень хорошо получилось, — сказал он и посмотрел на меня. — Вот как оно бывает... когда забываешь ставить пометки из-за всех этих ваших человеческих эмоций и чувств... — Меня удивляло то, как он перескакивает с одной интонации на другую. Мне до сих пор не верилось, что человекоподобная машина может так...Я до сих пор видел в своем друге бездушную компиляцию плат и конструкций, и от этого было стыдно.
— Да... мы, люди, такие... — проговорил я в ответ, прекрасно осознавая его чувства. — Нас очень легко сбить с мысли, подкидывая что-нибудь в топку нашего разума, который распыляется не столько на обдумывание, сколько на генерацию эмоций, связанных с мировоззрением, личным опытом и ещё чёрт знает чем шёлковыми красными ниточками... Мы тратим слишком много ресурсов на это... — последнее я сказал практически шёпотом. Последнее, сказанное мной, было практически откровением самому себе.
День двести семидесятый.
Ночь. Безоблачное небо. Разноцветные точки звёзд. Холодный воздух и запах табака, проникающий в салон автобуса со стороны водителя. Шуршание двигателя в абсолютной тишине. Стены одинаковых зданий по обе стороны со звёздным небом окон. Машины, припаркованные согласно разметке, точно и чётко. Совершенная чистота. Кажется, что пыль в этом месте не оседает вовсе.