Мой психоз вошёл в состояние апатии и вышел на путь, предвещающий дорогу разрушения нас обоих. Я это понимаю, потому что такое уже было раньше... и неоднократно! Поэтому, чтобы в очередной раз не встать перед зеркалом, чтобы в очередной раз не уставиться на своё искажённое моим восприятием отражение, я покидаю куб своего проживания, чтобы увеличить количество измерений собственного гиперкуба ощущений себя и мира, сворачивающегося до точки фокуса.
Я иду по идеальным улицам и смотрю в идеальные окна, из которых выглядывает мерцающий палитрой полумрак. Все из-за того, что жители этого места предпочитают находиться в темноте перед широкими полотнами мониторов и всматриваться в виртуальное пространство.
«Ведь я был таким же, — думаю я, не наблюдая ни припаркованных машин, ни случайных прохожих. — В сравнении с моим городом Меланхолии, это место — оно как мавзолей... Не зря башни Мокши — это первое, о чём я подумал...»
«Как думаешь, — появляется голос рассудка, — кто из вас больше мёртв? — рассудок приготовил какую-то пакость. — Ты или они? — рассудок правит моим телом, рукой проводя по воздуху и поворачиваясь на месте. — Кто из вас больше мёртв: ты или жители этого прекрасного места?!» — спрашивает рассудок, и я знаю правильный ответ, но специально отвечаю так, как этого хочется мне.
День двести семьдесят восьмой.
На поглотивший нас город Тишины опустился плотный туман, накрыв собой не только мини-мавзолеи утрированного, сконцентрированного человеческого Настоящего в формате сетевого одиночества и аскетства, но и улицы, по которым я вынужден двигаться от точки до точки. От одного креста к другому... Почему-то я чувствую себя смертью, посещая заказчиков жратвы, продуктов, электроники, парфюмерии и фармакологии.
Как это происходит: стук в дверь; затем ещё один, громче; третий; четвёртый, на котором, обычно, выползает то, что надо бы назвать человеком, но не получается; перед тем, как показать свой лик, существо аккуратничает, неловко подавая свой голос вопросом: «Кто?»; в ста процентах случаев из ста я отвечаю: «Здравствуйте. Ваш заказ»; череда щелчков открывающихся замков и откидывающихся щеколд звучит автоматной очередью в совершенно белом коридоре, наполненном мной и тишиной; дверь приоткрывается, и из-за куска дерева показывается фрагмент бледного лица с чёрными мешкам под глазами, протягивается рука с крючковатыми пальцами, жадно рыщущими в поисках того, что человек назовёт «мое»; затем дверь закрывается на несколько минут: если это проверка полученной электроники, то мне отдают коробки, если я доставляю белки, жиры и углеводы, то мне отдают пустые бумажные контейнеры... Короче, моя обязанность —дождаться того, когда мне вынесут мусор; после приёмки утиля, я предоставляю документы на подпись и только после этого могу отправиться к следующему кресту.
«Я как смерть в Лимбо, что посещает коматозников и проверяет их готовность отправиться дальше. Именно поэтому мои адреса, как кресты на карте, — думаю я, поднимаясь к очередному заказчику. — Символично, не так ли?» — из меня вырывается, возможно, не самая уместная усмешка, которая провоцирует психоз.
«Ты не смерть, ты всего лишь кретин, который преувеличивает свое значение в этом мире».
«Знаешь, есть такое понятие «превозмогай себя до гения». Так вот, к тебе оно не имеет никакого отношения, потому что ты — всего лишь пустое место, старающееся занять как можно больше места в чужой судьбе».
«Нет-нет-нет... это прикольно! Хоронить каждого неудачника, что впитывает в себя холодные гаммы мониторов и жадно пожирает глазами чужую жизнь, лишь мечтая о собственной, настоящей, которую так страшно начать!»
День двести семьдесят девятый.
Туман обосновался в городе Тишины подобно тому, как тёща в некоторых семьях. Туман обустроил своё местожительства и уже неделю не покидает город немых высоток. Туман погрузил меня в мир виртуальной реальности, запущенной на слабом железе. Такое чувство, что я играю в самый нудный из симуляторов с критически минимальными настройками. Поэтому окружение отрисовывается только на метр и только в той стороне, куда направлена моя дурная головушка — рассадник психологических патологий.
В какой-то момент, сквозь эффект размытия и наложения текстуры, откуда-то сверху, посыпались капельки холода, и я мог бы сказать, что это был дождь, но меня не покидало такое чувство, словно жители башен, учуяв погоду своего сердечного ритма, впервые за долгое время решили открыть окна и выглянуть изнутри своих белоснежных камер. Выполнив череду действий из постановки на паузу работы, игры, сериала, трансляции; из отрывания своей задницы от комфортабельного кресла класса люкс; из нескольких шагов в сторону окна; из открывания этого окна... Жители наконец выглядывали из кондоминиумов и делали вдох, всматриваясь в туман.