— Заткнись! – огрызаюсь. – Ты не можешь запросто распоряжаться моей жизнью. Я не твоя собственность.
— Тогда найди бабло и принеси ему вечером, - Лева сжимает челюсти, сверлит меня уже недовольным взглядом. – Но у тебя ничего нет, кроме этой квартиры, оставленной нашими родителями. Продать за сегодня ты не успеешь. Кредит тебе не дадут. Остается только ноги раздвинуть перед Захаром и сделать ему приятное, - неожиданно улыбается. – Если ему понравится, он может увеличить мне лимит.
— Придурок! – ругаюсь, отворачиваясь к окну. – Мне проще утопиться, чем лечь под Захара.
— Не драматизируй. Может Захар станет для тебя тем самым, о котором так любят девочки мечтать.
— Ага, размечтался, - раздраженно разворачиваюсь к брату.
Он все так же стоит в дверном проеме кухни, мнет в руках грязную футболку и смотрит на меня. Конечно, в его глазах нет и грамма сожаления или понимания, в какую жопу меня засунул. У него все хорошо, к нему никто не придерется.
— Разгребай это дерьмо сам, - шиплю, проходя мимо него. Сдергиваю ветровку с вешалки, беру со стула рюкзак, хватаю ключи, но потом резко передумываю их брать. Оборачиваюсь к Леве с нехорошей улыбкой. Он хмурится.
— Пусть все, что со мной случится, будет на твоей совести. Если, конечно, она есть, в чем я очень сомневаюсь.
— Лира! – несется мне в спину.
Я торопливо выскакиваю на лестничную площадку. Брат не побежит за мной, он очень щепетильно относится к тому, как выглядит. Без футболки появиться перед соседями – для него равнозначно трагедии.
Не знаю, куда пойду, что буду делать. Документы со мной. Можно автостопом уехать из города. Идея так себе. Есть немного денег, на билет в один конец куда-нибудь хватит, а там на месте соображу, что делать. Работать я не боюсь, поэтому не пропаду. Да на свете есть хорошие люди, помогут, чем смогут. В какой бы беспросветной тьме не была, до последнего верю в лучшее, улыбаюсь даже тогда, когда хочется плакать. Сейчас даю волю слезам. Иначе внутри все разорвется от боли и разочарования.
Еще не решив, что буду делать сегодня и завтра, захожу в магазин, покупаю мороженое. Стресс всегда заедаю сладким, будь то шоколадка, конфеты, печенье иль морожко. Прихожу в парк, что неподалеку от университета, сажусь на скамейку, ту самую, где сидела, когда размышляла, как быть с учебой. Теперь мне точно не видать диплома вышки как своих ушей, в колледж не хочу. Сейчас можно прожить и без профобразования. А если все же будет припекать, поступлю на заочное обучение. Как раз насобираю денег. Главное уехать и устроиться.
Облизывая мороженое в вафельном стаканчике, открываю в телефоне карту, выбираю ближайший город. Теперь ищу в приложении предложения по сдаче комнат. Квартиру не потяну. Да и цены на комнаты не особо радуют. Жить на окраине не очень хочется, небезопасно, а в приличном районе уже ощутимо по карману.
Вздохнув, убираю телефон. Смотрю на гуляющих людей. Все такие беззаботные с виду, но у каждого есть проблемы, может покруче моих. Хмыкаю, встаю и иду к пешеходному переходу. Только что зеленый человек сменился на красного. Здесь всегда оживленно. С одной стороны парк, с другой стороны бизнес-центр, поток машин очень плотный.
— Тема! Тема! Остановись! – слышу за спиной. Многие, как и я, оборачиваются на крик.
Вижу трехлетнего карапуза, убегающего от мамы в положении. На ее лице тревога, а малыш хохочет и еще дальше убегает. Я качаю головой, но губы дергаются в улыбке. Ох, уж эти детки.
Не знаю почему, но краем глаза наблюдаю за непоседой Темой. Он неожиданно меняет направление и, периодически оборачиваясь, бежит в сторону проезжей части. У меня сердце тревожно екает. Понимаю, что сейчас случится непоправимое, если еще минуту стоять и ничего не делать.
Срываюсь с места, бегу к ребенку. Он по инерции движется к краю. Я зажмуриваюсь и прыгаю за малышом на дорогу, хватая его в охапку, прижимая к себе. Ни о чем не думаю. Все происходит в считанные секунды. Глухой удар. Я лечу на асфальт, в это время пытаюсь перевернуться так, чтобы мальчик оказался на мне. Сначала ничего не слышу, ничего не чувствую, но постепенно возвращается способность реагировать. Ребенок плачет на мне. Вокруг орут люди, сигналят машины. Тело пронзает острая боль.
— Какого хрена! – слышу над головой, пытаюсь глазами найти человека. Солнце светит позади него, поэтому совершенно не вижу лица. – Где мать ребенка? – рявкает незнакомец.
— Я тут! - рыдающе раздается голос мамы Темы, которого сейчас выдирают у меня из рук. Она что-то причитает, я плохо разбираю ее слова. Морщусь от попытки пошевелиться, ощущение такое, что меня раздробили на мелкие куски.