— Ай! — вскрикнул он, от неожиданности отпрянув от Саши. Магнус продолжал висеть на его спине — на когтях, между прочим. — Сними его, — Игорь с трудом сдерживал шипение. — Пожалуйста.
Саша встрепенулась и почти бегом бросилась к Игорю. Он, понимая, что с котом справиться будет непросто, едва не упал на удачно подвернувшийся коврик; спина почему-то жутко болела. Он прямо чувствовал, как Саша, одну за другой, отдирала кошачьи лапы.
Магнус мяукнул, кажется, с плохо скрываемым удовольствием, а после устроился на мягком ковре прямо напротив Игоря и пристально смотрел ему в глаза. Когти его окрасились чем-то алым, и Ольшанский подумал, что такой цвет и запах имеет кровь.
Саша осторожно потянула футболку вверх, и это было совсем не интимным жестом. У Игоря сейчас, если честно, не мелькнула в голове ни одна мысль подобного характера.
Он прекрасно понимал, что его спина отнюдь не в том состоянии, чтобы думать о девушках в постели.
— Господи… — прошептала Саша. — Я вызываю скорую.
270
6 августа 2017 года
Воскресенье
— Ну, — подытожил врач, ещё раз посветив чем-то Игорю на спину, — полагаю, швы накладывать не придётся. Мы сейчас вам, молодой человек, обработаем раны, а потом, боюсь, придётся наложить повязку. Кровоточить уже перестало, это хороший знак… Вы не страдаете плохой свертываемостью крови?
— Нет, — прошипел Игорь. — И насколько там всё страшно?
— Восемь славных полосок, — ответил мужчина. — Но, мне кажется, они должны зажить достаточно быстро. Если вы, конечно, будете держаться молодцом и не позволять себе особенной активности, пока раны не затянутся.
Врач скорой, лет шестидесяти, с добрым выражением лица, занял стул, стоявший у стола, и принялся спешно писать рецепт.
— Вы, девушка, правильно сделали, что нас вызвали, — обратился он к Саше. — Раны действительно следовало обработать. Но, позвольте, это кто его так?
— Мау, — высунул голову из-за шторы Магнус. Он сидел на подоконнике, совершенно пристыженный. — Ме, ма-а-а.
— Он говорит, что не хотел так сильно, — перевёл Игорь. — Только отгонял меня от своей хозяйки.
— Ревнует?
Ольшанский только грустно кивнул. Кошачьи царапины вообще противно заживали, а последствия борьбы с Магнусом, наверное, ещё долго будут напоминать о себе. Могли остаться и шрамы, и отнюдь не те, что украшают мужчин.
— Вы кем работаете… — врач бросил взгляд в медкарту, которую ему дали, — Игорь?
— Программист, — ответил он. — А что?
Мужчина, кажется, остался довольным ответом. Он почесал лысеющую макушку и продолжил писать рецепт.
— В таком случае, всё выполнимо, — промолвил он совершенно неспешно. Эта ночь, очевидно, была спокойной, и скорая никуда не торопилась. — Я просто очень советую вам не особо наклоняться, спать на животе — или хотя бы на боку, — не таскать ничего тяжёлого… В общем, не перенапрягать спину. Я не могу так сходу определить, ваш кот вроде бы ничего не повредил, но есть довольно глубокие царапины. Есть такая возможность?
— Да, конечно, — кивнул Игорь.
Это заявление не походило на приговор, за исключением нескольких аспектов, и он был вполне готов согласиться со многими ограничениями — за исключением нескольких совсем уж неприятных. Но, признаться, смириться с потребностью медленно ходить и не позволять никому касаться своей спины, было не так уж и просто, как казалось сначала.
— И долго это? — спросил Игорь.
Врач, принявший от Саши найденный в аптечке стерильный бинт, неопределённо пожал плечами.
— Недельки хватит. Повязку я наложу только сегодня, завтра она уже не понадобится… Простите, будет кому нанести вам мазь?
— Да, конечно, — кивнул Игорь ещё раз.
Врач вздохнул. Нравы современной молодёжи он комментировать не брался, только пробормотал себе под нос, что в юные годы и сам грешил иногда. Спина Игоря его интересовала сейчас куда больше, чем моральный облик, вероятно, там всё действительно выглядело очень страшно.
— Аллергия есть?
— Да, — кивнул Игорь. — Чеснок, эвкалипт.
Мужчина на несколько минут задумался, словно пытался вспомнить компоненты назначенных лекарств, а потом сам себе кивнул, черкнул что-то на листе и вручил его Саше, а потом принялся за Игоря. Бинт в его руках мелькал весьма быстро, и сам врач работал профессионально, насколько мог судить Ольшанский. Он поймал себя на мысли, что можно было связаться с отцом, и тот, возможно, был бы более полезен в этом плане, но менять что-то уже поздно.