— Никто на тебя так не смотрит, — Игорь, конечно, не мог ручаться за другие отделы, но предполагал, что им это вроде как не должно быть интересно.
Саша промолчала. Ей, кажется, было неловко от неожиданного приступа гнева, и она подняла на Игоря отчасти растерянный взгляд.
— Понятия не имею, — промолвила она, — что мне теперь делать. Я уже два раза прямым текстом сказала ему, что ничего не будет, но он даже не попытался меня послушать. Можно подумать, что ему всё равно, какого я мнения придерживаюсь по поводу его абсурдной идеи. Он всё пытается убедить меня посмотреть его архитектуру, словно я её не видела уже как минимум три раза, — она вскочила, выбежала в коридор и вернулась с сумкой, а оттуда вытряхнула листы бумаги. — Мол, вдруг я смогу его понять и оценить гениальный порыв?
Игорь отобрал у неё Всеволодовы записи и заключил в объятия. Саша только смирно уткнулась лбом ему в плечо и зажмурилась, будто бы пыталась избавиться от дурных, неприятных воспоминаний.
— Скоро успокоится, — пообещал Игорь. — И отстанет от тебя. А если нет, то я лично его придушу.
— Вот только этого не надо, а?
Он не ответил. По мнению Ольшанского, надо было уже давно, но расстраивать Сашу, такую хрупкую, доверчивую и в тот же момент взрывную, совершенно не хотелось. Он поймал себя на мысли, что слишком долго её искал, чтобы позволить какому-то облезлому чёрному коту перебежать им дорогу.
На то, в конце концов, имелся Магнус.
257
19 августа 2017 года
Суббота
Слова Александры прозвучали в их затихшей квартире, словно гром среди ясного неба. Ничто не предвещало беды! Она с утра была весела, забыла о Всеволоде, не позволила Игорю влезть в работе. Они полдня прошатались по городу, хотя оба не имели этого в привычке. Казалось, день должен был сложиться великолепно, пока вечером, около семи, она замогильным голосом не произнесла:
— Мне завтра надо дать Магнусу средство против глистов.
Кот моментально наострил уши. Игорь, не державший никогда домашних животных, не понял. Что именно случилось и почему эта невинная на первый взгляд фраза была произнесена таким тоном. Саша посмотрела на него так, как смотрят женщины, сообщающие, что ждут тройню — с опаской, что сейчас сорвётся и умчится.
— Два миллилитра на килограмм, — продолжила она всё тем же зловещим голосом. — А это больше, чем влезает в шприц-двадцатку.
Игорь тоже напрягся. Это заявление ему совершенно не понравилось. Они с Магнусом переглянулись, и во взгляде кота теперь чувствовался истинный страх.
— И Магнусу нельзя есть до утра.
Игорь сглотнул. Он знал, что его ждёт подвох, но что такой! Магнус ел постоянно. Он приходил к ним среди ночи, будил их… ну, или отвлекал, смотря в какую ночь зайдёт, и требовал есть. Он мяукал так, что от этого весь дом стоял на ушах, он не давал покоя никому из присутствующих, царапался, брыкался и всё-таки получал желанное. Игорь давно уже свыкся с потребностью встать в три часа утра, пропустить кота в туалет, дать ему мяча, колбасы или хотя бы элементарный огурец, а потом отправиться спать обратно.
Приговор, прозвучавший в семь часов вечера, длился двенадцать часов.
— Ты уверена, — осторожно уточнил Игорь, — что у нас действительно получится его не кормить?
— Я не уверена, — ответила куда более взволнованным тоном Александра, — что у нас получится разжать ему завтра пасть.
Игорю показалось, что Магнус подмигнул ему. Он словно намекал: "Давай, парень, покорми меня, и я убью тебя без лишних мучений". Но Ольшанский был не из робкого десятка. Он пережил маму, чесночный террор и даже Веру! Что там выдержать какого-то несчастного кота?
— Разожмём, — промолвил он, потирая уже давно не болевшую спину. — Но ты, Саша, будешь моей должницей.
Она проследила за вызывающим взглядом, оценила его, очевидно, в контексте недавно купленного к пеньюару не слишком-то длинного и закрытого атласного халата взамен очередному пушистому наряду монахини, и язвительно отозвалась:
— С удовольствием, если у тебя будет желание и возможность взымать долги.
Игорь посмотрел на Магнуса. Кот выразительно зевнул, демонстрируя ряды своих великолепных, сильных, крепких зубов, и щёлкнул пастью.