Дело встало только тогда, когда Саша невзначай предложила поговорить с матерью и помириться.
— Но почему ты не хочешь? — удивилась она. — Даже я со своими общаюсь… Иногда. Неужели у вас с матерью такие плохие отношения? Так она тебя не травила. Ну, специально не травила.
Игорь только отрицательно покачал головой и продолжил с удвоенной энергией оттирать от пыли и без того чистую поверхность стола. Магнус, получивший тряпкой по хвосту, вздыбил шерсть, зафырчал, но под чужим злым взглядом решил, что молчание будет идеальным знаком протеста, посему просто удалился, дёрнув напоследок ухом.
Саша приняла это как дурной знак, но отступать не стала. Она никогда не считала себя особенно смелой, но сегодня решила, что просто так не отступится, когда не получит ответ.
— Игорь, — она поймала тряпку за кончик и попыталась выдрать её из рук Ольшанского. — Ты взрослый мужчина. Ты должен понимать, что она — твоя мама. Она воспитала тебя. По крайней мере, родила! Даже детдомовцы прощают своих родителей, а ты из-за какой-то мелочной ссоры не хочешь*
— Не хочу, — упёрся он.
— Это плохой знак — начинать семейную жизнь с дрязг и ссор, — нашлась она. — И я не хочу, чтобы твоя мама смотрела на меня волком, как будто я сделала что-то не так. Давай попробуем помириться? Пожалуйста. Сходим к твоим, к моей…
Игорь едва успел прикусить язык, чтобы не сказать, что Саша почему-то не вспоминает о том, что у неё есть ещё и отец. Он прекрасно понимал, что причины у неё были более чем серьёзные.
— Может быть, не надо?
— Надо, — ответила она. — И с нашими на работе помириться надо.
— Ты считаешь, что я просто так побегу выполнять это, если ты говоришь, что нужно?
Саша серьёзно посмотрела ему в глаза и с абсолютной уверенностью кивнула.
— Да. Потому что ты взрослый, адекватный человек и не собираешься устраивать скандалы на ровном месте и расстраивать коллектив. Потому что они куда лучше работали, когда имели возможность выразить своё мнение.
— Потому что мне об этом говорит уже третий человек?
— Ты меня послушаешь, — Саша сильнее дёрнула за тряпку, пытаясь выдрать её всё-таки из рук Игоря. — Ты ведь меня любишь?
Ольшанский невольно рассмеялся.
— Мне кажется, или ты становишься манипулятором?
Саша только пожала плечами и тут же сделала шаг ему навстречу и обвила шею руками. Тряпка, которую они мгновение назад пытались выдрать друг у друга из рук, упала на пол, и Ольшанский склонился к девушке, приникая к её губам поцелуем.
— Если ты не поддашься на мои манипуляции, — прошептала Александра, — то об этом можешь забыть.
— Ведьма.
— Знаю, — хмыкнула она, прижимаясь к нему всем телом. — Сам виноват. До знакомства с тобой я была невинным цветком без единой мысли о мужчинах.
Игорь хмыкнул.
— Оно того стоит, — промолвил он. — Ладно. Я поговорю с нашими. И согласен на ужин с твоей матерью.
— И с твоей.
Он хотел было отказать, но заглянул Саше в глаза и неожиданно для себя самого покорно кивнул. Спорить с нею оказалось куда сложнее, чем он раньше предполагал.
178 — 177
178
6 ноября 2017 года
Понедельник
Когда Игорь вчера вечером написал, что утренний митинг состоится в прежнем режиме, ему, наверное, не поверили, но на работу пришли вовремя. Потому, когда они собрались в коридоре, чтобы быстро обсудить будущие проблемы и концепции разработки, то смотрели на Ольшанского с таким ужасом, словно ждали повального увольнения. Всеволод метался от одной стены к другой и едва не бился головой о дверные косяки, Дима отбивал пальцами по папке какую-то странную мелодию. Даже невозмутимо наглый Егор казался смущённым и не болтал, а для него это было верхом усилий.
Саша казалась довольной до предела. Она явно не сказала никому, зачем именно Игорь позвал их на митинг, если был уверен в том, что не нуждается в коллективном сознании, и ожидала, что именно скажет Ольшанский.
Он, увидев коллег, едва не заваливших проект, с трудом сдержался, чтобы не повернуться к ним спиной и не уйти куда подальше, но сдержался. В конце концов, если будет так паршиво, всегда можно сменить работу.
— Что ж. Мы с вами уже поработали в условии тотальных репрессий, — он пытался выражаться спокойно и даже с юмором. — И, как мне кажется, вы должны были сделать определённые выводы из своего поведения и его последствий. Теперь, я думаю, можно поговорить о чём-то приятном и мотивирующем.