— Ты совершенно неромантична, — отметил Игорь, разумеется, шутливо, и девушка, всегда хорошо чувствовавшая перемены в его тоне, ласково улыбнулась и замёрзшими пальцами коснулась его щеки. — Вот сейчас мы приедем домой, и ты опять устроишь генеральную уборку.
— А ты обязательно влезешь в работу и будешь щёлкать пальцами по клавиатуре, покуда не решишь, что уже ночь и пора бы лезть спать, — подхватила Саша.
— Твой кот, как обычно, что-то натворит, — продолжил Ольшанский. — И в три часа нашей первой брачной ночи мы, как угорелые, будем гоняться по квартире, подхватывая падающие карнизы.
— А потом, как всегда, встанем в семь утра, потому что нам пора на работу, — рассмеялась она. — И поймём, что наступило воскресенье, а это выходной день. И, знаешь… — она подступила ближе. — Я попросила маму сегодня посидеть с Магнусом. Так что он ночует у неё.
Смешок, сорвавшийся с губ Игоря, был чем-то средним между удивлённым и облегчённым.
— Надо же, — прошептал он. — А я могу пообещать, что не буду влезать в работу. Только если ты откажешься от идеи уборки.
— Но нам-то всё равно вставать в семь утра.
— Так то завтра, — Игорь склонился к ней поближе. — Горько?
— Горько, — подтвердила Саша. — Только дома.
151
3 декабря 2017 года
Воскресенье
Она действительно была самой красивой невестой. Без пышной юбки, в деловом платье-футляре, пусть и белом, но всё равно подходящем больше для переговоров, чем для свадьбы, в светлых туфлях на шпильке — потому что, как сама смеялась, вышла замуж за мужчину, рядом с которым может позволить себе любую обувь, каким бы ни был каблук, — с распущенными тёмными волосами, не украшенными ни фатой, ни даже белыми заколками. Это не имело значения. Игорь не стал бы смотреть на одежду, макияж или что-нибудь ещё. Для него Саша всегда была лучшей, просто сегодня это видели ещё и все остальные.
Ну и плевать, что в их планы не входил полный зал, потому что на места, рассчитанные на восемьдесят человек, Эндрю какого-то чёрта впихнул сто двадцать. И неважно, что это больше похоже на корпоратив их фирмы или какую-то презентацию, что начальство наверняка произнесёт не один тост за успехи в работе, а часть коллег всё равно будет смотреть косо, потому что не успели найти ненужный подарок и вынуждены нести деньги.
Саша тоскливо взглянула на длинную вереницу гостей, а потом полушёпотом коварно предложила:
— Давай сбежим, а? Вчера так хорошо было…
— Это всё потому, что вчера дома отсутствовал Магнус, — парировал Игорь. — Нельзя. Если мы сбежим сейчас, они нас найдут. А Эндрю ещё и убьёт.
Она подарила искусственную улыбку людям, большинство из которых едва знала, и заставила себя стоять на месте. Игорь тоже задавался вопросом, кто именно составлял список приглашённых; даром, что родители, как полагается, поздравляли самыми первыми, зато сестра оказалась двадцатой. Спасибо, хоть никто не заставил бабушку, тоже лучившуюся от счастья, стоять в самом хвосте — догадались пропустить. Ева Алексеевна только загадочно улыбнулась и вложила в руку особенно старую, наверное, пятидесятилетней давности, если не старше, открытку.
Саша отчётливо насторожилась, когда очередь начала таять на глазах. Кто-то уже нагло поглощал пищу, восседая в зале, кто-то провозглашал тост, забыв о том, что надо дождаться молодожёнов, а общим фоном над этим всплеском звуков царило раздражённое шипение Эндрю, требовавшего немного подождать.
Александра не обращала на это внимания. Её взгляд приковал последний из желающих поздравить. Игорь был готов поклясться, что этого человека не было в списке приглашённых, да и не могло быть. И Эндрю не стал бы самовольно распоряжаться такими вещами.
Сашин отец подошёл к ним, когда все уже расселись по своим местам и едва сдерживались, чтобы не звать молодых за стол. Он посмотрел на дочь, в один миг ставшую такой необыкновенно взрослой, на зятя, наверное, ненавистного, и через силу выдавил из себя улыбку.
— Здесь очень красиво, — промолвил Владимир, не подарив и единого взгляда розово-голубому убранству зала. — Я не ожидал, Сашенька. Ты никогда не любила пышные праздники.
Она молчала, потому что не находила слов. Игорь — лишь по той причине, что не чувствовал за собой морального права сказать всё, что думает о родственнике.
— Спасибо, — выдавила наконец-то из себя Александра. — А я не ожидала увидеть тебя здесь, знаешь.
— Знаю, — кивнул он с явной покорностью в каждом жесте и движении. — Моя девочка теперь взрослая. Замужняя дама. Прости, что сомневался.