— Хотел предложить маленький семейный ужин, — голос отца показался Игорю преувеличенно бодрым. — Потому что мы почти не общаемся.
Пришлось подняться. Предложение прозвучало не просто неожиданно — оно ещё и вызвало у Игоря удвоенную настороженность. Взглянув на Сашу, чтобы убедиться, что жена ни слова не услышала, он тихонько попятился к выходу из кабинета. Отец, кажется, по-своему понял причину паузы, но не возмущался и спокойно ждал, пока сын соизволит ответить.
— Ты уверен, — протянул Игорь, когда убедился, что его может услышать кто угодно, но только не Александра, — что это хорошая идея? Даже не так: ты понимаешь, что только что предложил? Я не хочу, чтобы мама опять несла какую-то чушь. И без Саши я никуда не пойду, а после всего, что было, она вряд ли охотно согласится пойти к вам в гости.
— Да ладно тебе! — примирительно воскликнул отец. — Мы соберёмся где-нибудь не дома. Или, наоборот, приедем к вам? Я возьму бабушку, если ты не хочешь видеть мать. Может быть, Саша пригласит своих родителей.
— Ну, допустим, — согласился Игорь. — У нас дома, без нашей мамы. А Яна что?
— Я решил, что позвоню ей чуть позже, — Николай Андреевич замялся, но довольно быстро нашёл ответ и на этот вопрос. — Всё-таки, они ещё не поженились, и Яна у нас достаточно часто бывает. И на работе мы видимся. А с тобой мы на свадьбе даже толком не поговорили. Так что? Согласен?
— Согласен, — сдался он. — Я скажу Саше, пусть пригласит свою маму. Но с чего такая инициативность?
Папа никогда не был любителем застолий, семейных вечеров и прочих способов провести время с женой и с детьми. Работа интересовала его гораздо больше. Удивительно было слышать, что Николай Андреевич добровольно решил променять белый халат на такую ерунду, как примирение семьи, что, в общем-то, даже не до конца поссорилась, но спорить с ним не хотелось в первую очередь потому, что потом никаких благородных жестов можно и не дождаться. Игорь почему-то не сомневался, что желание отца пообщаться совсем скоро угаснет. В детстве они были, мягко говоря, не слишком дружны, и Ольшанский на всю жизнь запомнил, как папа прибегал с ночной смены, отсыпался пару часов и убегал обратно, иногда неделями не пересекаясь с собственными детьми и с женой. Янка, правда, умудрилась найти ключ к его сердцу, залазила на спящего мужчину, совсем ещё крошка, дёргала за уши и за волосы, пытаясь разбудить. Игорю это не нравилось. Назойливость в поведении сестры казалась ему ребячеством даже в самом юном возрасте. Он больше тянулся к дедушке и к бабушке, а с отцом, наверное, обрёл общие темы для разговоров только тогда, когда стал старше.
С матерью этого так и не случилось.
— Ну так что? — напомнил о себе Игорь, выдёргивая отца из удобного молчания. — С чего вдруг такая идея с объединением семей? Ты ж этого терпеть не можешь. Что-то случилось?
— Да вот… Устал, забегался на работе. А сегодня пришёл к пациенту, он вроде болен, при смерти, а счастлив, семья рядом…
Сентиментальным отец тоже никогда не был. Игорь знал, что существовало два варианта: либо с папой что-то случилось, его, как и упомянутого пациента, грызёт неизвестная зараза, либо — и Ольшанский надеялся на этот вариант, — пациент был выдумкой, оправданием, а Николаю Андреевичу на самом деле было что-то нужно. И, хотя вряд ли существовало много людей, которые мечтают, чтобы их использовали, Игорь предпочёл бы этот вариант болезни родного человека.
— Хорошо, — сдался он. — Семья так семья. Завтра вечером приходите в гости.
139
15 декабря 2017 года
Пятница
Своему отцу, разумеется, Саша не позвонила. Слишком уж больших усилий требовал бы один только разговор с этим человеком. Но к идее позвать мать она отнеслась положительно. В бесплотных попытках выстроить более-менее нормальные отношения она так радостно предлагала матери встретиться, что та даже не посмела ей отказать. Теперь, хмурая, но не слишком сердитая, Ольга Максимовна устроилась на табурете у окна и, упёршись спиной в батарею, следила за каждым движением своей дочери.
Впрочем, не комментировала. Если ей и не нравилось то, как готовит Саша, то женщина умудрялась держать это мнение при себе.
На коленях у неё устроился Магнус. На морде у кота было начертано недовольство, он явно считал, что его принуждают к физическому контакту, на который он совсем не обязан идти, но, тем не менее, этот дикий пушистый зверь не вырывался и оставался совершенно спокоен.
Саша поставила на стол последний салат, придирчиво осмотрела крохотную кухню, словно намекая, что для семейного собрания здесь будет слишком мало места, ударила Бонечку по морде, не позволяя ему стащить что-нибудь вкусное, и помчалась открывать дверь.