— А как же, — рассмеялась она. — Всё для тебя. Пойдём, а то здесь холодно.
Ольшанский последовал за Сашей и умудрился пропустить коварство с её стороны — Александра успела ввести код и дёрнуть за дверную ручку раньше, чем он закрыл машину и подошёл к ней. И, как заметил Игорь, всё ещё не купила себе перчатки, потому спешно одёрнула руку от металлической поверхности и спрятала её обратно в карман зимнего пальто. Заметив его укоризненный взгляд, она только беспомощно пожала плечами, оправдываясь за собственное упрямство, и поскорее скользнула в подъезд, почти взбежала по ступенькам наверх.
Не желая врываться, Саша позвонила в дверь, подождала минуту или две, но никто не открывал. Она повторила попытку, но ответом была мертвенная тишина, куда более характерная для пустой квартиры.
— Странно, — протянула девушка. — Она ведь никуда не собиралась идти…
— У тебя есть ключи?
— Да, — кивнула Саша. — Но неловко как-то… — она достала связку из сумки, покрутила её на пальце, всё ещё раздумывая, а потом выдохнула, решившись: — Зайду. Мало ли, что могло случиться. Так хоть записку оставлю.
Пока девушка искала нужный ключ и проворачивала его в замочной скважине, Игорь в очередной раз удивился, как она умудряется делать это так тихо. Его Саша, наверное, была последней, о ком можно подумать, что она возвращается домой поздно ночью и крадётся мимо родительской спальни, чтобы не разбудить отца и мать и не навлечь на себя их праведный гнев.
Но при этом она оставалась очень осторожной, вот и сейчас заходила в квартиру бесшумно, повинуясь давно выработавшейся привычке.
Игорь задержался на пороге, закрыл за собой дверь, а спустя секунду услышал тихий вскрик Саши.
— Не иди сюда! — предупредительно воскликнула она, пулей вылетая из гостиной, но Ольшанский уже успел сделать шаг вперёд и застыл.
— Господи, — сглотнул он и с трудом сдержался, чтобы не перекреститься, хотя был отнюдь не верующим человеком.
…Ольга Максимовна, несомненно, была ещё молода и имела полное право на счастливую личную жизнь. И у Игоря не повернулся бы язык осуждать её. В конце концов, они нагло открыли дверь чужой квартиры, пусть даже руководимые беспокойством, и, по сути, вторглись в её личное пространство. К тому же, Сашина мать была женщиной разведённой, стало быть — совершенно свободной, и имела право заводить отношения и пытаться построить новую семью.
Нет, его смутило отнюдь не то, что достопочтенная тёща испуганно сидела на диване, заворачиваясь в плед в попытке не позволить незваным гостям увидеть то из лишнего, что они ещё узреть не успели.
В ступор Игоря ввёл его собственный отец, беспомощно шаривший по полу в поиске собственных брюк.
— Я думаю, папа, — хрипло протянул он, — мне не стоит выполнять обещание сказать маме, где ты, как только я сам узнаю?
129
25 декабря 2017 года
Понедельник
— Я кота в это гнездо разврата не отдам, — ответил Игорь на ещё один перепуганный Сашин взгляд, схватил бутылку дорогущего коньяка — единственного из всего спиртного, что нашлось в доме, — и плеснул бордовую жидкость в обыкновенную чашку, чтобы потом осушить её одним глотком. — Это ж… Это ж надо было додуматься!
— Ты ведь сам, — Саша погладила его по плечу, — говорил, что твои родители плохо ладят…
— Ну так разведитесь! — фыркнул Ольшанский. — Не знаю, ну, поговорите вы по-человечески и разбегитесь на все четыре стороны! Это обязательно — прыгать в постель к первой попавшейся бывшей?
— Игорь! Следи за языком!
Игорь шумно выдохнул воздух и плюхнулся на табурет, сдавил чашку в руке с такой силой, что та едва не треснула, а потом не то поставил, не то швырнул на стол.
Саша склонилась к нему поближе, крепко обнимая за плечи, и тяжело втянула носом воздух. Руки её едва заметно подрагивали, выдавая сильное беспокойство, и Игорь накрыл ладони девушки своими, сжал, пытаясь разделить последние капли уверенности, что у него остались.
— Ты же сам, — прошептала она, словно заранее извиняясь за сказанное, — говорил, что твоя мать — не из тех, с кем легко ужиться.
— Говорил, но это разве повод изменять? — взвился Ольшанский и тут же заставил себя говорить значительно тише. — То, что родители рано или поздно не выдержат компанию друг друга, было вопросом времени. По сути, мне должно быть всё равно.
— Никому не всё равно, когда его семья рушится, — возразила она. — И мне было не всё равно, хотя я ненавидела своего отца. Я мечтала, чтобы мы с мамой никогда его не видели, но всё равно чувствовала себя не лучшим образом.