— И будь аккуратна с ним, — подытожила Саша. — Чтобы, когда мы вернёмся, и ты, и Магнус, и квартира были целыми и невредимыми.
— Я постараюсь, — буркнула Лера, не проявляя особого энтузиазма на тему успокаивания такого грозного и вредного кота.
— Сколько тебе оставить денег?
Этот вопрос застал Валерию врасплох. Вероятно, на дотации она не рассчитывала и вовсе, потому как вскинула голову и долго-долго поражённо моргала, пытаясь понять, что именно хочет услышать Игорь, а потом недоумённо пожала плечами, наблюдая за тем, как он вытаскивает из кошелька деньги.
Очевидно, он дал всё-таки куда больше, чем следовало, но в тот момент, когда Лера выдернула купюры из рук, отбирать их было уже неуместно.
— А если он будет вредничать? — опасливо уточнила Лера. — То что делать тогда?
— Терпеть, — флегматично отозвалась Саша. — Можешь дать по хвосту, но это опасно для жизни.
— Да, — кивнул Игорь. — И нам, наверное, уже пора.
Они переглянулись. Кот лежал на диване спиной ко всем и делал вид, что спит, но когда Саша склонилась к нему, чтобы напоследок поцеловать в лоб, дёрнулся и влепил лапой ей по плечу. Девушка отскочила, укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Поведение Магнуса было отвратительным, но очень типичным.
— Так у вас же поезд только через два часа, — вдруг вспомнила Лера. — А почему вы уже идёте? Ведь рано…
— Рано, — согласилась Саша, — но лучше рано, чем он вцепится кому-то из нас в волосы или попытается перегрызть горло. Уж я-то знаю.
Игорь не спорил. Очевидно, с этим тезисом он был совершенно согласен.
— Пойдём, — кивнул он жене. — Если что случится, звони, — последнее уже предназначалось Лере, и та закивала, причём так, что у Игоря моментально возникли сомнения, правильно ли она поняла его посыл.
Но времени уточнять не было… Оживившийся Магнус с огромным интересом смотрел на их вещи и явно планировал изодрать в клочья то, что успеет.
123
31 декабря 2017 года
Воскресенье
Свежий зимний воздух, искрящиеся за окном снежные ели, опутанные полумраком предновогодней ночи превращали этот уголок из обыкновенного курорта в самый настоящий рай для мечтающих об уединении людей. Саша открыла окно маленького домика и улыбнулась, наслаждаясь тишиной и единением, о котором дома они могли только мечтать.
— Даже не верится, — прошептала она, скользя ладонями по холодному стеклу, — что мы можем действительно здесь находиться. Никто не трогает, никто не мешает, никому ничего не нужно…
Игорь обнял её за плечи, останавливаясь за спиной, и уткнулся носом в распущенные волосы жены, всё ещё влажные после прогулки под снегом.
— И ты даже не будешь скучать по Магнусу? — вкрадчиво спросил он, на деле просто наслаждаясь покоем, окутавшим их словно тёплым одеялом, защищающим от всех бед и невзгод.
— Он празднует дома, — рассмеялась Саша. — И через две недели мы его увидим. Живого и здорового… У меня каждая новогодняя ночь проходила дома. Сначала мы с мамой готовили, чтобы потом отец опоздал и отказался есть, а потом, когда я уже жила отдельно, по привычке накрыла такой пышный стол… Даже пробовать не хотелось. Мы с Магнусом вдвоём неделю это доедали. А ещё в углу у нас всегда стояла искусственная ёлка, старая, потрёпанная, пока Магнус её не добил… А ты?
— Мама, чеснок и вечные ссоры, — усмехнулся Игорь.
Это не до конца было правдой. Он любил новогодние праздники, особенно когда был маленьким. Бабушка и дедушка часто приглашали всех к себе, а потом дети оставались у них на каникулы. Игорю нравилась громадная, почти до самого потолка живая ель — дед отказывался беречь природу, ему нравился аромат свежей хвои, распространявшийся по всему дому, до такой степени, что он даже сам убирал по дому все иголки.
Они наряжали ёлку всем, что находили в доме — игрушками, гирляндами, даже какими-то бумажными фонариками, сделанными детьми в школе. Готовила всегда бабушка, и мама, загнанная в угол чужой семьей, не имела в этот вечер никакой власти. Ева Алексеевна, как единственная хозяйка, накрывала на стол и будто приказывала всем забыть о невзгодах, о ссорах и о дрязгах. Они хохотали, веселились, а Янка, пока ещё была маленькой, всё время дулась, что её гонят спать.
Утром они находили под ёлкой массу подарков. Отец и мать уезжали куда-то отдыхать или просто домой, и их коробку тоже ставила бабушка. Завёрнутые в подарочные упаковки, подарки сверкали новогодними алыми бантами. Ева Алексеевна умела вывязывать их сама и смеялась, что ленты у неё остались ещё с далёкого прошлого, когда они цепляли студентам какие-то повязки на рукава…