81
11 февраля 2018 года
Воскресенье
Когда они приехали домой, было уже очень поздно, и Игорь не мог точно сказать, закончилась ли уже суббота и началось ли воскресенье. Он буквально выбежал из машины, чтобы открыть перед бабушкой дверь и подать ей руку. Ева Алексеевна вполне могла упереться и попытаться выйти самостоятельно, а потом поскользнуться и упасть где-нибудь на коварном февральском льду.
— Осторожно, — Игорь придерживал её под локоть, подводя к подъезду. — Как ты себя чувствуешь?
Бабушка только раздражённо махнула рукой.
— Да не трясись ты, как курица над яйцом! — возмущённо воскликнула она. — Как то, как сё… Твоя бабушка ещё своё не отбегала. Прихватило сердце разок, подумаешь… У молодых хватает, вот там проблема, а я — ерунда. Ну!
Она наконец-то высвободилась из крепкой хватки внука — лёд закончился, и они стояли у подъездной двери, — и вполне бодро зашла внутрь. Игорь не сомневался, что бабушка притворялась и пыталась сделать вид, что хорошо себя чувствует; сердце у неё болело в последнее время достаточно часто, и следовало отвезти бабушку к врачу.
Мама вот по своим побегала, и ничего, хуже не стало, как раз наоборот. Почему тогда бабушка не хочет? Она старше и, в конце концов, должна больше за собой следить?
Но Ева Алексеевна храбрилась. Она, кажется, пыталась взбежать по лестнице вверх, словно молоденькая девушка, но, натолкнувшись на строгий, да что там, даже отчасти злой взгляд внука, успокоилась и усмирила свой пыл.
— Не даёшь человеку порадоваться выезду из деревни, — проворчала она, поднявшись на один лестничный пролёт. — Может быть, я наконец-то почувствовала себя молодой и здоровой и не хочу расставаться с этим ощущением!
— Ба, я даже не сомневаюсь, — усмехнулся Игорь. — Но я очень сильно надеюсь на то, что ты всё-таки побережёшь себя и не станешь так глупо рисковать здоровьем.
Ева Алексеевна только защёлкала языком, показывая, что имела в виду все эти предостережения и не собирается ничего выполнять, но по ступенькам ей подниматься было всё-таки тяжело. Игорь видел, с каким усилием бабушка хваталась за поручень, как заставляла себя подниматься наверх.
— Это всё твой отец виноват, паршивец, — проворчала она. — Не даст мне на старости лет спокойно пожить, не краснея за него, за паскудника…
— А что он натворил?
Женщина только отмахнулась. Остаток пути они преодолели молча, и Ева Алексеевна с облегчением зашла в свою квартиру.
Саша уже спала — Игорь сам сказал не ждать их, потому что не знал, с какой скоростью будет ехать. Собственно, что там — он солгал жене, что останется на ночь на даче у бабушки и не будет в темноте добираться по гололёду, но это была не лучшая идея. Если б Еве Алексеевне стало только хуже, ни одна скорая помощь не успела бы доехать.
— Я здесь так давно не была, — прошептала бабушка, стараясь не нарушать сонную тишину квартиры. — Даже себя моложе почувствовала… Ты дашь мне какое-то одеяло, чтобы поспать на диване?
— Я надеюсь уступить тебе кровать. А потом купим ещё одну…
— Прекрати! — ворчливо возмутилась Ева Алексеевна. — Я, между прочим, два месяца уже мечтала об этом диване, а ты пытаешься уничтожить всё удовольствие… Не вздумай, Игорёк, не то твоя мать опять сюда приедет! Будет он ещё старших не слушать…
Игорь рассмеялся. Если бабушка шутила, значит, она чувствовала себя намного лучше. Он, признаться, испугался — помнил, как дед держался за сердце и тоже храбрился, рассказывал ещё какие-то басни и говорил, что хочет до правнуков дожить… а потом умер.
Ольшанскому меньше всего хотелось, чтобы это случилось и с бабушкой. Он понимал, что люди не молодеют, время идёт, и все рано или поздно там будут, но Ева Алексеевна даже в свои неполные восемьдесят казалась вечно молодой. Наверное, правду говорили, что люди, постоянно контактирующие с молодёжью, стареют иначе вот и она, проживая день за днём в своём университете, кажется, заставила время остановиться.
— О чём мечтаете, юноша? — хитро спросила бабушка, вырывая внука из размышлений. — Твоя жена, между прочим, проснулась и сейчас с удовольствием стукнет тебя чем-то тяжёлым по голове. Правда, Сашенька?
— Правда, Ева Алексеевна, — кивнула сонная, но радикально настроенная Саша. — Игорь, как ты мог в такую темень и в такой гололёд куда-то ехать?
Ева Алексеевна примирительно подняла руки вверх и тихонько прошла мимо девушки, позволяя им устраивать семейные ссоры наедине друг с другом. Вспомнила, кажется, чем они обычно заканчивались в её молодости.