— Знаешь, Всеволод, — протянул он, — ты имеешь полное право защищать Александру. И я с удовольствием обеспечу тебе этот последний вдох на нашей фирме. С огромным. Ей ничего не грозит, разумеется. Но тебя, как глупого, бесполезного сотрудника, вышвырнут отсюда за первую же проделку даже без моего участия. И не надо так смотреть. Хочешь сказать мне, что до сих пор не дал повода?
Сева нахмурился и удивительно серьёзно ответил:
— Это угрозы.
— Да, — кивнул Игорь. — Угрозы. Но не на пустом месте. Потому что твоя работа оставляет желать лучшего. Результаты нулевые, проект продвигается не так, как следует, и не из-за руководства, а потому, что вы не выполняете поставленные задачи.
Лифт приехал вновь, и Ольшанский зашёл в него и тоже не стал дожидаться Севы. Тот так и остался внизу, уже во второй раз.
Сашу же Игорю удалось поймать в коридоре. Её задержал кто-то из сотрудников, и, когда девушка заметила его, то сбегать было бы или поздно, или странно.
Её собеседник спешно скрылся, видимо, ощутив неловкость момента, а Игорь протянул руку, пытаясь коснуться её плеча, и застыл, не зная, что делать.
— Нам надо поговорить, — наконец-то выдавил из себя он.
Александра посмотрела на него как-то совершенно растерянно, а потом напряжённо, с трудом, выговорила:
— Простите, Игорь Николаевич, но мне нужно работать. Проект не будет ждать.
Его отчество и это обращение на "Вы" обожгло хуже пощёчины. Она попыталась улыбнуться, а потом почти умчалась в кабинет и хлопнула дверью громче, чем следовало. Игорь так и стоял бы в растерянности, если б его не задел кто-то, задавая очередной вопрос.
Что ж. Единственным выходом почему-то казался способ, нашептанный позавчера пьяным Эндрю. Возможно, то была не такая уж и плохая идея.
226
19 сентября 2017 года
Вторник
Игорь просмотрел последние строчки тестового задания и отдал Ире исходники. Та приняла бумаги почти с благоговением. Она всегда завидовала умению что-нибудь творить, даже если речь шла об обыкновенном коде. Их эйчар мечтала о труде разработчика, но, к сожалению, не имела ни нужных навыков, ни таланта, и откровенно это признавала.
— Что-нибудь ещё? — уточнила она. — Может быть, хотя бы кофе принести или чаю?
— У меня ещё на месте свои ноги, а ты — не секретарь, чтобы носить мне напитки, — отмахнулся Игорь.
— Регине носила.
Ольшанский усмехнулся. Разумовская была специфическим человеком и обожала ощущать себя в роли начальника. Никто ничего с этим не мог поделать.
— Ну, так то Регина, — он выдавил из себя улыбку. — А я предпочитаю не мучить людей тасканием кофе.
— Это зря, — отметила, улыбаясь, Ирина. — Потому что я так отвыкну и забуду о том, как положено работать представителям моей профессии. А потом вернётся Регина, и что буду делать?
Представлять себе, что будет, когда Регина вернётся, не хотелось. У Игоря были проблемы более насущные.
— Если тебе так хочется что-нибудь сделать, — наконец-то протянул он, — то попроси Александру Икленко ко мне зайти. Это по проекту и довольно срочно. Сможешь?
— Хорошо, нет вопросов, — Ира не стала задавать лишние вопросы.
Она ещё раз стукнула стопочкой бумаг по столу, чтобы их немного упорядочить, кивнула Игорю на прощание и вышла из его кабинета. Даже улыбнулась напоследок. Ира вообще была человеком добродушным, мечтательным, со всеми сотрудниками поддерживала прекрасные отношения, и Ольшанский исключением не был. Кого-то, правда, раздражала её активность, но таких были единицы — и в основном из новеньких, ещё не оценивших незаменимость Иры. Эйчар, если он хороший, легко становится сердцем коллектива, а в большой фирме без него не обойтись.
Ольшанский встал и прошёлся по кабинету. Пространства тут было много, и как минимум половина — лишняя. В этом помещении легко было разместить как минимум одну команду, а Регина предпочла оборудовать её под себя. Этот эгоизм раздражал. Начальству, да, должно быть комфортно, но не настолько, чтобы все остальные теснились в куда большем количестве.
И стол этот огромный — зачем она только его тут поставила? Чтобы не было слишком много свободного места?
Мысли о расточительстве были случайными, проходными, появились — неизвестно откуда. Игорь просто пытался отвлечься от того, что ему предстояло. Он и так боялся, что предложение Эндрю — это просто насмешка, что способ его не действенен ни капли, и Саша только рассмеётся в лицо и, между прочим, правильно сделает.
Пусть бы пришла сначала…
Но Ира всегда выполняла свои задания. Не прошло и двух минут, как раздался осторожный стук, и Саша приоткрыла дверь.
— Можно? — она заглянула в кабинет, потом решилась и зашла внутрь. — Вы говорили зайти.
— Да, — кивнул он. — Проходи.
Саша сделала два или три шага вперёд и застыла — с идеально прямой спиной и сжатыми зубами, словно пыталась удержать какие-то слова внутри себя. Игорь обошёл её — в этом кабинете можно, честное слово, сдавать кросс! — и повернул защёлку. Девушка оглянулась на тихое клацанье и вздрогнула. В её глазах мелькнуло что-то обречённое.
— Игорь… Николаевич, я думала, — выдавила она из себя, — это будет разговор о работе.
— Можно и так сказать, — согласился Игорь, поворачиваясь к Саше. — Хотя не совсем.
Саша смотрела на него то ли как на чудовище, то ли как на предателя, словно не могла определиться, а потом вдруг решилась и выпалила:
— Пожалуйста, можно я просто напишу заявление об уходе? По собственному желанию?
— Что? Какое заявление? — Игорь застыл. — По какому собственному желанию?
— Я понимаю, что ты не желаешь со мной работать, — сглотнув, ответила она. — И понимаю, что буду мешать тебе. Крутиться перед глазами — это кого хочешь разозлит… Но я не наработала ни на одну статью. Потому рассчитываю на то, что смогу просто уйти по собственному. Я помню о двух неделях, и если…
Ольшанский в один шаг преодолел расстояние между ними. Саша смотрела на него, смущённая, покрасневшая, словно варёный рак, во всё том же до смешного строгом костюме, и Игорь вдруг понял, что именно она имела в виду — с первого и до последнего слова.
— Боже мой, Саша! — воскликнул он. — Ты действительно так плохо обо мне думаешь? Ты — прекрасный сотрудник, и, как бы не сложились наши отношения, ты вольна работать там, где тебе угодно. Какая статья? Какое мешать?! У нас пять проектов, разве это проблема — просто сменить команду, в крайнем случае?
— Я поняла, — послушно кивнула Александра, но ни капельки не расслабилась. Причиной её беспокойства был отнюдь не страх увольнения.
Игорь заглянул в её глаза, перепуганно-карие, с оттенками неуверенности и бесконечного сомнения в себе, и не смог сделать улыбки. Они бегали друг от друга почти две недели, и Саша, вероятно, успела себе придумать… много чего успела.
— Это разговор не о работе, — решился он. — Твоё решение ни на что не повлияет. Как бы я ни хотел, чтобы ты вернулась домой, я не могу тебя заставить. Но… Мне, конечно, следовало догадаться раньше, а не ждать подсказки со стороны какого-нибудь пьяного голландца. Уже с месяц как.
Она всё ещё с недоверием смотрела на него, казалось, пыталась предугадать, что именно он скажет.
Слова комом встали в горле. Ни с того ни с сего вспомнился Эндрю, пьяно бормотавший, что он, впрочем, никогда не пойдёт на такое примирение. А потом отец, который любил посмеиваться над этой темой: "Не спеши, сынок, потому что потом будет обладателем такой же ходячей проблемы, как и у меня. Между прочим, от этого страдают дети!". И, хотя он не собирался менять собственное решение и ни секунды не жалел о нём, нужные фразы никак не хотели срываться с языка. Молчание затягивалось, и он в голове уже сто раз успел отругать себя за несмелость. Саша вот стояла. Ни живая ни мёртвая, побледневшая… А сколько она вариантов успела перебрать в голове, пока он стоит тут и никак решиться не может, сволочь?
Поймав себя на мысли, что время сейчас закончится, кто-то вскроет дверь, и Александра убежит, он решился и выпалил: