Тот в ответ устало потёр глаза и принялся наполнять электрочайник водой.
— Я похозяйничаю, ты не против?
— Да, конечно, — рассеянно кивнул Ольшанский. — Папа, если ты будешь молчать, я наберу бабушку.
— Нет-нет, не стоит, — махнул рукой отец. — Твоя бабушка только лишний раз будет волноваться… Да, я действительно немного заработался. Поссорился с твоей матерью, не хотел появляться дома и взвалил на себя больше, чем мог.
— Тебе надо где-нибудь пожить?
— Если б надо было, я бы взял номер в гостинице, — мужчина скривился. — Я ж не ребёнок, да и не так плохо зарабатываю. Не так, как ты, конечно.
Игорь подозревал, что его месячная зарплата ровняется отцовской за полгода. Врачам в государственных больницах платили отнюдь не столько, сколько они заслуживали, и отцовский заработок ещё считался одним из высоких. Как другим предлагалось вытаскивать людей с того света со средней оплатой в тысяч пять-шесть в медицинской сфере, он представлял с трудом.
— Что у вас с мамой стряслось? — спросил Игорь, хотя на самом деле ему было совсем не интересно. Родительские отношения были далеки от идеала.
Николай Андреевич пожал плечами и устало сел. Его взгляд будто прикипел к шипящему чайнику.
Стало заметно, насколько отец осунулся и постарел за последние несколько лет. Волосы его седели куда стремительнее, чем казалось раньше, под глазами залегли вечные тёмные круги.
В этом было бы просто обвинить работу. Но Игорь знал, что папа всегда трудился в бешеном темпе, как, в принципе, почти в их семье, и вряд ли из-за этого мог так резко вымотаться. У них с мамой давно были очень напряжённые отношения, а сейчас всё, вероятно, достигло своего апогея.
— Эта Лера… — мужчина сжал зубы, словно пытался удержать в себе все те нелестные характеристики, что хотел дать гостье. — И то, как твоя мать выражается по отношению к твоей невесте…
— Маме никогда не нравились те девушки, которых предпочитал я.
— Твоей маме никогда не нравились девушки, похожие на тех, кто нравился мне, — возразил отец. — Ладно, забудь. Я просто пришёл спросить, как дела, и всё…
— И кого ж тебе так напоминает Саша?
Отец вздрогнул. Вопрос застал его врасплох. Он отвернулся от чайника, взглянул на Игоря и вздохнул.
— Надеюсь, она не такая, как та, кого мне напоминает.
— Можешь быть в этом уверен.
— Бабушка рассказала?
— А как же, — кивнул Игорь. — Бабушка. Ты знаешь, что Сашину мать зовут Ольга?
— Твоя бабушка никогда не делится ни с кем информацией, которая кажется ей опасной, — отметил отец. — Так что нет. Не знаю. Но твоя мать, очевидно, в курсе.
Игорь вздохнул. Иногда ему хотелось, чтобы отец оставил семью и сбежал от неё куда подальше. Дети давно уже взрослые, бабушка поймёт, а мама… что ж, она никогда не была хорошей женой. Потом он вспоминал о том, что должен быть любящим сыном, поддерживать родителей и надеяться, что они проживут вместе долгую и счастливую жизнь. И ему становилось стыдно.
Но Янка, одержимая массой безумных идей ещё с самого детства, как-то, лет пять назад, сказала, что была бы рада, найти себе папа другую — а она была привязана к матери куда больше, чем Игорь. И Ольшанский до сих пор вспоминал об этом и задумывался, насколько же она была тогда серьёзна.
Сейчас, глядя на несчастного отца и понимая, что Яна ощущала людей куда лучше, чем он, Игорь думал: наверное, на все сто процентов.
194 — 193
194
21 октября 2017 года
Суббота
Саша тоскливо посмотрела на пропылесосенный ковёр, потом взглянула на утюг и ласково, вкрадчиво предложила:
— Давай лучше я проглажу, а?
— Да я уже почти закончил, — уничтожая последний залом на ткани, пожал плечами Игорь. — Ты лучше отдохни.
— Я уже полчаса отдыхаю, — грустно возразила Саша. — Я больше столько времени сидеть на одном месте не могу!
— Привыкай, — пожал плечами он. — Ты ведь тоже должна хоть иногда расслабляться. А то всё работа, работа… И по дому тоже ты всё делаешь.
— Делала, — поправила его Александра. — Потому что в последние дни я тебя унять никак не могу!
Игорь безвинно пожал плечами. На его лице было написано, что просить прощения на собственное трудолюбие он не собирается.
Они с Сашей обычно жили от одного рабочего дня к другому с короткими перерывами на вредничающего Магнуса. Сейчас всё как-то неуловимо изменилось, хотя Ольшанский не понимал, что именно.
— Когда меня ждут на работе? — спросил он Александру, будто бы невзначай.
— В среду. Или в четверг. Ты забыл предписания врача?
— Этот больничный — слишком долгий, — возразил Ольшанский. — Может быть, я выйду на работу немного раньше?
На самом деле, ему даже не хотелось. Сейчас, пытаясь не сжечь утюгом бордовую штору, он думал только о двух вещах: о шторе и об утюге. Может быть, ещё немножечко о своих родителей, и, в качестве классического фона, о Саше. Никакие коды в мыслях не мелькали. Ольшанский даже не рассчитывал на то, что его выпустят из заточения в скором времени, потому принудил себя отказаться от всех мечтаний о трудах.
— Нормальный, — ответила Саша. — Вот закончишь принимать таблетки, и тогда придёшь на работу.
— Регина ж меня убьёт.
— Не убьёт, — беспечно ответила девушка. — Она сейчас разгребает собственные косяки. Даже ни на один митап не решилась до сих пор. И у неё регулярно туда-сюда курсируют то муж, то… заказчик.
— Ты этим интересуешься?
— Этим интересуются все, она так орёт, что фирма дрожит, — возразила Александра. — Если тихо, значит, она в очередной раз обсуждает свои коварные планы с Эндрю. Но такое, к большому сожалению всех, случается очень редко. Работать просто невозможно!
— Охотно верю.
Игорь мог себе представить, что творилось в офисе. Регина умела кричать громко, хотя не слишком любила это делать и прибегала к подобному методу влияния на сотрудников только в самых редких случаях. Но в личной жизни, очевидно, это был довольно популярный способ выяснения отношений.
— Ты какой-то грустный, — вдруг заметила Саша, срываясь с дивана. Магнус, который хотел прыгнуть ей на колени, расстроенно вздохнул и просто растянулся на светлом ковре. — Что-то случилось?
— Да вчера отец заходил, — нехотя признался Игорь. — Я говорил уже. А у них с мамой очередные ссоры, никак они поладить не могут. Ещё несколько месяцев в таком режиме, ещё и при условии наличия Леры в доме, и он сорвётся.
— Всё так плохо?
Магнус зафырчал. Ему не нравилось, что Саша ходила туда-сюда, как подстреленный зверь, и он с удовольствием бросился бы на неё, но, поскольку это была горячо любимая хозяйка, всё никак не решался на активные действия.
— Не то чтобы плохо, — возразил Игорь. — Но они — разные люди, и всегда такими были.
— Но вместе почти тридцать лет, — отметила Саша, останавливаясь рядом с Игорем. — Да отдай ты мне уже этот утюг!
Ольшанский был благодарен Саше за то, что она так легко переключила своё внимание с личной жизни его родителей на работу. В конце концов, вновь начинать долгую историю о том, как отец и мать познакомились и по какой причине вообще поженились, не хотелось. Сколько б бабушка ни пыталась скрыть от него нелицеприятные факты, сколько б родители не отмалчивались, это всё равно не помогало — трудно спрятать всю правду, даже если очень стараться. А они были плохими конспираторами и не всегда согласовывали собственные действия. Наверное, потому и проблем было столько в семье?
Следовало бы поделиться с Янкой. Но она опять взялась бы за старое, попыталась устроить папину жизнь, и всё завершилось бы обыкновенным скандалом. Потому Игорь только молча проглотил все мысли о них и понял, что Саша отобрала у него утюг.
— Э! — возмутился он. — Это моя работа! Немедленно отдай!
— Обойдёшься, — фыркнула девушка, с удвоенной энергией выглаживая несчастную штору. — Теперь моя очередь развлекаться. Сам отдыхай!