193
22 октября 2017 года
Воскресенье
Холодная и дождливая осень так и не подарила им ни одного тёплого золотого дня. Сегодня, когда впервые за долгие недели не только остановился дождь, но и немного просохли лужи, а тёплые лучи упёрлись в крыши, на улицах царила серость и болото. Город больше напоминал себя-весеннего, когда растаял снег, а деревья ещё не успели проснуться. Не хватало только редких свидетелей весны: нераспустившихся почек, подснежников, то тут, то там выбивавшихся из-под серых льдистых глыб.
Но всё равно удавалось дышать полной грудью. Ничего не давило на голову, и, вопреки постоянным жалобам пенсионерок с местных лавок, можно было отдохнуть.
Магнус обрадовался невообразимо. Он, разумеется, не собирался подчиняться и натягивал поводок до упора на поворотах, но, когда они шли прямо, держался у Сашиной ноги. Правда, Игорю казалось, что кот всё время способствует его падению, пытается столкнуть, но он игнорировал это неудобство.
Вопреки кошачьим стараниям, они с Сашей всё ещё шли рядом и держались за руки, вдыхая потеплевший осенний воздух.
— Зима близко, — промолвила вдруг девушка, хотя это явно был самый неожиданный день для таких слов. — Странно как-то. Мне кажется, я её чувствую.
— Солнце же, — возразил Игорь. — Тепло.
Она пожала плечами. Часто с ощущениями не так уж и просто бороться, вот и Саша вдыхала удивительно тёплый осенний воздух, осторожно перешагивая через лужи, и чувствовала, как откуда-то издалека подбирается холодная, морозная зима.
— В прогнозе говорили, что весна поздно придёт и почти сразу превратится в лето, — ни с того ни с сего сменила одну погодную тему на другую Александра. — А ты хочешь лета?
— Новый год хочу, — честно ответил Игорь. — Никогда не любил жару, моря эти… А ты?
— Да так же, — она мечтательно остановилась, а потом вдруг сорвалась с места.
Ольшанскому хватило секунды, чтобы понять, что случилось.
По улице вышагивала девушка. Весь её внешний вид явно соответствовал выбранному образу: короткая юбка, шубка, хотя было ещё совсем не так холодно, обувь на высоченных каблуках, да ещё и светлая, вопреки болоту, белые волосы — крашенные явно. Была ли незнакомка симпатичной — Игорь не знал. Куда больше его взволновало дополнение к образу, йоркширский терьер на розовом поводке, с розовым бантиком и в розовом комбинезончике.
От вида собачки ему стало противно. Ольшанский считал, что пёс должен быть большим, ну, как минимум лабрадор, и умным. Ума в терьере не наблюдалось, иначе какого чёрта эта пародия на собаку оглянулась и принялась лаять на Магнуса?
Поэтическая кошачья душа не выдержала. Он помчался вперёд, утягивая за собой Александру, мчался по лужам, по болоту, не разбирая дороги, и бросился на собачку, утягивая её в ближайший водоём.
Нормальному человеку там было примерно по косточку. Магнус ушёл на половину лапы. От терьера остался только бантик.
Лужа оказалась глубокой.
Блондинка громко, протяжно завизжала, отпуская поводок. Магнус зафырчал, перегрыз кожаный шнур и высвободил-таки собачку, вытащил её за ошейник на сухое, грязный, как тот чёрт, и гордо прижал лапой к земле. Терьер не лаял, только смотрел своими глазками-бусинками на громадное серо-болотное чудовище и пытался отдышаться после нырка.
— Сашка! — вдруг заулыбалась собиравшаяся было скандалить девушка. — Ты, что ли?!
— Лиза, — натянуто улыбнулась Александра, попятившись от владелицы собачки. — Какая неожиданная встреча. Ты разве любишь собак?
Девушка, оказавшаяся Лизой, брезгливо покосилась на терьера.
— Нет, но у каждой порядочной девушки должна быть собачка! Ты теперь тут живёшь? Снимаешь квартиру? Ты ж вроде была в другом районе… А это что за чудовище? Кто-нибудь, помогите! Снимите его с моего пёсика!
Она взглянула на Сашу, словно дожидаясь, когда та в своём светлом кашемировом пальто поднимет грязного, измазанного, мокрого после посещения лужи кота, и охнула. Игорь, решив, что стоять в стороне — дурное дело, поймал Магнуса за ошейник и поднял в воздух за шкирку, как нашкодившего котёнка.
— Здравствуйте, — поздоровался он с Лизой.
Та в ответ лучезарно улыбнулась и выразительно покосилась на собачку, словно показывая Саше, как животные помогают налаживать личную жизнь.
— Познакомься, Лиза, — проронила, пытаясь оставаться спокойной, Саша. — Это Игорь. Мой жених. А это Магнус. Наш кот.
Слово "наш" воздействовало на Елизавету ещё лучше, чем слово "жених". Она вдруг зарделась, быстро-быстро заморгала и поинтересовалась:
— Ох, а вы давно знакомы? Может быть, посидим где-нибудь, поболтаем?
— Так твоя собака ж переохладится, — удивилась Саша. — И Магнус…
— Да что им станется? — махнула рукой Лиза. — Так что насчёт посидеть?
Кошачья поэтическая душа, не выдержавшая лай собачонки, такое грубое оскорбление уж точно перенести не могла. Магнус вывернулся из Игоревых рук, даже минимизировав потери и почти не заляпав его одежды. Он хорошенько прицелился и плюхнулся в лужу вновь, так, чтобы поднявшиеся брызги окатили Лизу с ног до головы. Саша, за мгновение до события успевшая отскочить в сторону, осталась при своём целом светлом пальто. Игорю тоже досталось, но он не жалел.
Видеть мокрую шубку Елизаветы, минуту назад смотревшей на него, как пиранья на кусок мяса, было приятно.
— Магнус! — возмутилась Саша. — И вправду, что с тобой станется… Так что, Лизонька, пойдём, посидим?
— В следующий раз, — буркнула Елизавета. — Мне ещё надо пёсика просушить.
И, брезгливо подхватив несчастную собачку, она бросилась прочь.
192 — 191
192
23 октября 2017 года
Понедельник
Вторя тоскливому вою пылесоса, Магнус сидел под столом и сверкал большущими, как две пятикопеечные монеты, глазами. Выбегать из своего укрытия он не собирался, здраво рассудив, что хозяин не возрадуется излишне вредному коту, и до того немало наследившему по всей квартире. На пушистой морде отпечаталось возмущение. Как владелец квартиры, хозяин всего мира и как минимум божество вселенского масштаба, в которое веруют все без исключения, даже те, кто пока что не догадывается о его существовании, Магнус не понимал, почему должен терпеть шум, издаваемый жалкой техникой. Дискомфорт, причиняемый ему пылесосом, не шёл ни в какое сравнение с феном, которым вчера кота сушили, но возмущение было примерно таким же. Пушистый царь требовал возмездия.
Игорь тоже ненавидел пылесос, и за те же параметры: шум и предназначение. Как и Магнус, он был не в восторге от процесса уборки, но, в отличие от вышеупомянутого жителя квартиры, терпеть не мог грязные болотистые пятна на своём светлом ковре. Он легко пережил бы разбросанные бумажки или, к примеру, предметы чужого или собственного гардероба, но то, что венчало несчастный молочный некогда ворс, не устраивало его совершенно.
Отличился Магнус вчера. И угораздило же его, разъярённого после встречи с собакой, броситься прямо на ковёр! Он был грязен, мокр, грязная вода из лужи стекала струйками на пол, и кот, стремясь избавиться от лишней жидкости, сушился, как только мог. А мог он — об ковёр, выкачавшись на нём.
Разумеется, потом его всё равно помыли и высушили феном. Но, кроме Магнуса, в доме появился ещё один грязный пушистый предмет, и Игорь, скрипя зубами, принялся и за его чистку.
Пылесос был моющим. И шумным. Игорь, наблюдая за тем, как убирались пятна после долгих манипуляций, вспоминал улыбчивую девушку-консультанта из магазина и мысленно проклинал её вместе с "самой тихой моделью".
Сквозь рев Ольшанский с трудом расслышал разрывающийся телефон. Он неохотно отключил пылесос, понимая, что к этому придётся вернуться, и поднял трубку.
— Игорь, когда ты будешь на работе? — не представляясь, поинтересовались у него.
Он оторопело посмотрел на экран. Если верить номеру, звонил Егор.