Интересно, они уже считают себя независимыми? Никакого ван Дейка, никаких ограничений? Будут теперь сами зарабатывать свою репутацию.
— Будут какие-то вопросы? Предложения? Что-нибудь ещё? — голос Эндрю выдернул Игоря из его мыслей.
Ольшанский только пожал плечами. Какие идеи? Какие вопросы? Какие предложения?
Да никаких.
Одно только разочарование.
170 — 169
170
14 ноября 2017 года
Вторник
Эндрю блуждал по кабинетам без стука. За вчерашний день все успели понять, что он умеет ходить относительно бесшумно, и все сплетни как-то вмиг законсервировались в зачаточном состоянии. Игорь несколько раз так втягивался в работу, что замечал начальство лишь в тот миг, когда мужчина проходил прямо у него за спиной и заглядывал в код.
Что б он там ни высмотрел, Ольшанский по какой-то причине удостоился вызова "на ковёр" и, по правде, совершенно не переживая по этому поводу, явился рано утром в кабинет.
Эндрю — почему-то на Андрея Викторовича не поворачивался язык, — сидел за столом и, несмотря на ранний час, уже что-то набирал. Игоря он заметил сразу, махнул рукой, указывая на свободное место, и продолжил работать. Лишь через минут пять он оторвал взгляд от файла и удивлённо промолвил:
— А почему так далеко? Ты-то чего меня боишься?
— Я? — Игорь улыбнулся. — Самый первый стул перед Региной — стул для провинившихся. Самый неудобный. На него обычно усаживают стажёров и тех, кого собираются отчитать.
— Ты — третий лид за сегодняшнее утро, который ко мне заходит, — отметил Эндрю. — Но эту умопомрачительную историю о коварстве Разумовской я слышу впервые. Почему?
— А куда пропал твой милый голландско-английский акцент? — вопросом на вопрос ответил Игорь. — И зачем было меня сюда звать?
— Мой милый голландско-английский акцент растворился в языковой практике, — как ни в чём ни бывало, ответил Эндрю. — а зачем звать… Что ж, — он поднялся, отодвинул тот самый причинный стул, устроился на нём. — Вот уже третий раз… Проклятье! Да он действительно неудобный!
— Неравные ножки и немного подпиленная спинка, — пожал плечами Игорь. — Плюс, угол наклона сидения. Визуально незаметно, но через пятнадцать минут балансирования на этом стуле спина заболит даже у здорового человека.
— Регина — та ещё стерва.
— Об этом все и без тебя знают, — хмыкнул он. — Разумовская никогда не была доброй женщиной.
Эндрю, наплевав на свой официальный вид, уселся прямо на край стола, причём выражение лица у него было, как у студента, готовившегося к неприятной встрече с преподавателем и требовавшего конспект у своего более удачного сокурсника.
— Так вот, — продолжил Андрей, пытаясь оставаться серьёзным, хотя смех так и вырывался на свободу. — Вот уже третьего человека я вызываю сюда, чтобы предложить посидеть в неформальной обстановке, обсудить работу коллектива, узнать, чем на самом деле дышит фирма. С абсолютно положительными намерениями, между прочим. Твои коллеги, которые были здесь перед этим, смотрели на меня в ответ, как на прокажённого, а потом заявили почти одними и теми же словами, что у них график расписан на сто лет вперёд до самой смерти, потому ни пообедать, ни поужинать, ни просто посидеть где-то пятнадцать минут они не могут. Почему?
— И с какой это стати этот вопрос задаётся мне? — удивился Игорь. — Разве я умею читать мысли? Так я программист, а не телепат.
— Ну, — вздохнул Эндрю, — это да. — Но ты тут работаешь, и давно. И Регина хотела оставить тебя на этом месте. И уже ты предлагал бы им пообщаться в неформальной обстановке.
— И они уже на меня смотрели бы, как на сумасшедшего, пожелавшего сделать из них крыс и стукачей.
— Так вот что они обо мне подумали! — хлопнул себя ладонью по лбу Эндрю. — Да ну. Какие крысы? Я хотел пообщаться и обсудить отношение коллектива к тем или иным мероприятием.
— А у Регины это позиционировалось иначе.
Мужчина присвистнул и спрыгнул со стола, кажется, мигом растеряв всё хорошее настроение.
— Я думал, у фирмы поменьше проблем, — честно признался он. — Ты отказался потому, что это так невыгодно? Или были ещё какие-то причины, о каких я пока что не догадываюсь, но ознакомлюсь с ними в скором времени?
— Тебе эта причина не грозит.
— И какая же?
— Я не хочу заниматься управленческой деятельностью. Мне людей на проекте по горло хватает, — просто пояснил Игорь. — А если целая фирма? Это ж можно сойти с ума. А тебе, кстати, уже стоит думать о новых заказах. Регина пользовалась базой клиентов ван Дейка, если я правильно понимаю, по крайней мере, в большом проценте случаев. За это платила ему отступные. А теперь? Вы расторгли договор?
Эндрю задумчиво кивнул. По его внешнему виду можно было сказать, что мужчина прокручивает в голове очередные варианты действий, но пока что план, сформировавшийся в его голове, был крайне неоднозначным.
— Тут всё надо перестраивать, — протянул он, обращаясь скорее к себе, чем к Ольшанскому, и одёрнул воротник пиджака, словно тот ему мешал. — Даже само сознание сотрудников — и то заражено вирусом под названием "Регина".
— Всё не так плохо, как может показаться со стороны, — усмехнувшись, протянул Ольшанский. — Напротив. Есть определённые положительные моменты. Мы привыкли качественно работать. Даже самые ленивые из нас способны выдать более-менее пристойный результат. Так что тебе не придётся стоять с кнутом над головой и погонять каждого, кто позволяет себе лениться или что-то в этом роде. Да, есть и много недостатков, в первую очередь, страх перед начальством. Но всё исправимо.
— Знаешь, — промолвил Эндрю, — если б мне нравилось быть программистом, я б ни за что не согласился на эту должность. А ваша Регина просидела в этом кресле много лет, ничего не делала в той области, что ей нравится. Зачем? Издеваться так над собой. И в кадрах какой-то кошмар творится. Единственная девушка-разработчик. Не верю я, что это получилось случайно!
— Неслучайно, — согласился Игорь. — Регина очень скептически относилась к девушкам-программисткам.
— Стереотип на стереотипе.
— Никто не отменял того, что она была отвратительным управленцем в определённых деталях. Но при этом фирма держалась на плаву.
Эндрю явно порывался поспорить по этому поводу, но не сумел придумать ни единого контраргумента. Было видно, что он растерян.
— Я всё-таки надеюсь на то, что нам удастся нормально пообщаться, — промолвил он. — Не только с тобой, а и с другими лидами. Скажи им что-то. Что мне не нужна информация о том, кто с кем когда что делал. Мне просто хочется поближе с ними познакомиться, решить, по какому шаблону идти, кому какое задание подойдёт лучше. Не письменное же анкетирование проводить, в конце концов!
Ольшанский только пожал плечами. Он никогда не разбирался во всех этих тонкостях управления коллективом, большим или маленьким, для него на первом месте была именно работа. И справлялся с нею Игорь лучше, чем даже самый лучший управленец на их фирме, потому и проекты в большинстве своём получались успешными. Регина это понимала.
— Я поговорю с некоторыми из них, — пообещал наконец-то Ольшанский. — Но главное время для установления контакта, полагаю, митап. В конце концов, там никто никого не боится, и начальство не кажется таким уж злым зверем. Даже Регина не казалась, что уж там ты.
— Спасибо на добром слове, — хмыкнул Эндрю. — Но, может быть, ты и прав. Но ты же занимал эту должность, когда Разумовской не было. И как?
— Да никак, — Игорь поднялся. — Выполнял всё через силу, наделал, наверное, много ошибок. И, к тому же… Наверное, тебе будет полезно знать, что когда вы с ван Дейком приехали, я занимал это место не совсем легально?