За их спинами трепетала листьями ветка каштана. Обломилась, наверное, и теперь лежала в траве, никому не нужная — пышные свечи соцветий и зелёные листья.
Сестра наклонилась к ней.
— Ключ, — произнесла она медленно.
— Ключ? — повторил брат, но она ничего не ответила, а только подняла ветку и пошла вперёд, ни о чём не думая.
Он глянул на два рюкзака, сиротливо прижавшиеся друг к другу на скамейке, но не стал подбирать их. Чёрт с ними! Он поспешил за сестрой, которая с каждым шагом словно становилась всё меньше.
Может, и он сам становился меньше, когда бежал за ней.
Отчего-то не получалось догнать. Да ещё и ветер, такой сильный ветер бил прямо в грудь, точно не хотел пустить его дальше.
Разозлившись, брат рванулся сильнее.
— Там моя сестра!
И тогда ветер пропустил его. Догнав, брат схватил её за руку.
— Ты всё же смог, — удивилась она и ускорила шаг.
Парк давно должен был кончиться, окольцеваться оградой, прерваться, выпустить их в клубок спутанных между собой улиц. Но нет, ничего такого. Они шли под деревьями, под клёнами, каштанами и дубами, шли и шли, а ветер скакал по ветвям вслед за ними.
Ветка в руках сестры всё уменьшалась, пока действительно не стала ключом, странным ключом, с бородкой в форме листа каштана. Что такого можно им открыть?
Но сестра знала, это знание сияло в её глазах, и он снова ощутил себя непривычно, почти обидно. Он же старше на целых три года, откуда же она столько знает! Почему!
— Перестань, — одёрнула его сестра. — Это неуместно. У всех своё предназначение.
Разве она всегда была такой?
— Всегда, — она всё же повернула к нему голову. — Вот наша дверь, видишь?
Он не видел, но хотел верить, что дверь есть, по-настоящему есть. А даже если её нет, то он последний раз сыграет, последний раз представит, что дверь понарошку.
Сестра сощурилась, но кивнула:
— Так пойдёт.
Сделала шаг вперёд и вставила ключ в воздух. Прямо в воздух. В спину ветру.
И дверь появилась, создалась вокруг, сплелась из света и листвы.
Он увидел.
Сестра повернула ключ трижды и глянула на него вопросительно:
— Дёрни ручку, мне не хватит сил.
Почувствовав себя нужным важным, старшим, он потянул дверь на себя, и та послушно открылась, очень мягко, точно только того и ждала.
В проёме, стоявшем без стен, не принадлежавшем никакому миру и всем мирам, лился свет, совсем летний, яркий и тёплый. Сестра шагнула туда первой, оставив ключ в замке. Он замешкался, но последовал за ней, отчаянно не желая потерять её, такую мудрую младшую сестру, теперь.
— Вот и мы! — сказала она так, как говорят, когда приходят домой.
Они стояли на лугу, а двери за спиной не было. Неподалёку бежала река, а под кроной дуба высился дом.
— Наш дом, — объявил он.
Мир был другим, но самым родным и настоящим.
— Наш, — кивнула сестра. — А в том ничего нашего не было. Понимаешь?
И тогда он вспомнил, что так и есть. Что его похитили, похитили и он ждал свою сестру, свою освободительницу, потому что только она владела ключом. Но ей пришлось постараться, чтобы спасти его — прийти младенцем, вырасти, вспомнить правила.
— Какая же ты…
— Но ведь ты — брат, — она пожала плечами. — Так и должно быть.
А затем зашагала к дому.
Ей здесь было семнадцать лет, семь тысяч лет, двадцать восемь веков… Он не знал сколько. Но всё равно был старше на целых три года.
========== 187. Белый шарф ==========
На углу уютной тихой улочки стояла старая кофейня. В городке не было ни одного жителя, кто хотя бы раз не заглядывал в неё. Аромат сдобы, пряников и свежесваренного кофе так и манил к себе. По заведённой традиции перед началом рабочего дня каждый живущий поблизости приходил выпить хотя бы чашечку. Неизменный распорядок дня успокаивал, и какие бы события ни происходили вокруг, все помнили о том, что свой утренний кофе они будут пить всё в том же славном покое.
Кто-то метко окрестил кофейню душой города. И действительно, здесь было так легко помириться или найти решения даже очень сложных проблем. Какие бы потрясения ни ждали впереди, кофейня всегда рада угостить имбирным кофе.
Вечерами сюда забредали влюблённые парочки, здесь говорились первые слова любви, а порой разбивались сердца, создавались новые и рассыпались старые союзы.
Прекрасное было место, что и говорить. И, пожалуй, у любого, жившего в городе достаточно долго, складывалась собственная история, тесно связанная с этой кофейней.
***
Как-то к одному почтенному семейству приехала дальняя родственница. Она осталась сиротой, и ей больше некуда было податься. Дядюшка и тётушка с радостью приютили её у себя, своих детей у них не было, и обрести пусть уже взрослую дочь на склоне лет показалось им сродни чуду. Девушка была хорошо воспитана, красива и умна, она быстро нашла себе подработку в чудном маленьком книжном магазинчике неподалёку от кофейни. И, конечно же, теперь её утро начиналось с имбирного кофе.
***
В город пришла осень, ещё тёплое сентябрьское солнце каждый день дарило жителям улыбку, редкие пока золотые листья расцвечивали зелень парков, а воздух стал удивительно свеж.
Утром Инэс шла на работу в любимый магазинчик, кутаясь в белый шарф, лёгкий и воздушный. Она сама вязала его летом, когда выдавались тихие, спокойные часы.
Несмотря на ранний час, в кофейне оказалось немало народу. Инэс заняла столик у окна, отпила немного кофе. В этом городке жизнь текла так спокойно и неспешно, как будто людям всегда и на всё хватало времени.
Инэс пока не привыкла к такому. Ей казалось, что в ней сразу признают чужачку, и это немного смущало. Не то чтобы к чужакам тут относились хуже, скорее, с мягкой снисходительностью, но это и задевало! Люди здесь действительно были лучше, спокойнее, терпимее. Инэс переживала, что на их фоне кажется торопливой и глупой.
За этими размышлениями она едва не забыла о времени и, спохватившись, оставила несколько монет на столике, выбежав из кафе как можно скорее. Она очень не любила опаздывать.
Белый вязаный шарф так и остался висеть на спинке стула.
***
В магазинчике Инэс уже поджидал хозяин, господин Эванс. Он ничем не намекнул, что она опоздала, но заметил:
— А где же твой шарф?
— Ох, — опечалилась Инэс. — Должно быть, я забыла его в кафе.
— М… — Эванс усмехнулся. — Ты ведь в городе недавно?
— Да.
— Тогда откуда бы тебе знать, — господин Эванс присел на стул у кассы и кивнул ей на пуф для покупателей, что любили пролистывать книги перед покупкой.
Инэс послушно села.
— Кофейня — неспроста одно из самых излюбленных мест горожан, — начал он, чуть лукаво поглядывая на неё. — Она ведь и тебе уже по сердцу, так?
— Конечно, — кивнула Инэс, с нетерпением ожидая продолжения, ведь господин Эванс знал о городе немало сказочных историй.
— Она находится в доме, который первым был выстроен на этой земле, дал начало всему городу, — улыбнулся он. — Я мог бы рассказать тебе, какие здания появились чуть позже, как зарождались улицы и переулки. Как-нибудь, я сделаю это…
— Так что же кофейня? — поторопила Инэс, любопытство разыгралось не на шутку.
— Изначально там не было никакой кофейни, — смилостивился он. — В то здании поселились первые несколько семей. Ты же помнишь, оно немаленькое. Впрочем, со временем оно ещё и перестраивалось несколько раз. Так вот, когда город стал немного побольше, и появилось маленькое кафе, расположилось прямиком на веранде. Тот домашний уют и остался в стенах кофейни навсегда.
Инэс улыбнулась:
— Очень мило, — ей хотелось добавить, что рассказ ну никак не относится к тому, что она позабыла шарф, пока допивала кофе, но господин Эванс приложил палец к губам.
— История только началась, милая моя, — он заговорщицки подмигнул Инэс. — В той семье младшей была Лара. Она была хорошей девочкой, только с самого рождения очень болезненной. Все любили её, но понимали, что смерть буквально ходит за ней по пятам. Времена тогда были суровыми, ты и сама понимаешь. Заболеть маленькому ребёнку ничего не стоило. Лару же от малейшего зябкого ветра бросало в дрожь.