— Бедная крошка, — Инэс стало искренне жаль малютку.
— Да, так-то оно и было, — вздохнул Эванс. — Однажды Лара заболела пневмонией и умерла, — он развёл руками. — Что поделать, такова жизнь. Как бы это ни было печально, но малютка Лара не смогла выжить в том суровом мире.
Он помолчал немного, собираясь с мыслями.
— Прошёл год с её смерти. Кто-то из постоянных посетителей забыл на столике у окна перчатки. Хозяйка кафе, мать Лары, прибрала их за стойку, чтобы отдать на следующий день, а после полуночи услышала голос Лары. Она никак не могла ошибиться! Какая мать не узнает голоса своего дитя? Спустившись, она увидела Лару сидящей на стойке с перчатками в руках. Лара — прозрачная и невесомая — жаловалась на холод и очень просила оставить ей перчатки… — он посмотрел Инэс в лицо, но не дал ей возразить. — В тот раз призраку пришлось вернуть перчатки хозяину. Так и повелось, порой Ларе нравится какая-то вещь, она приходит и просит отдать ей это. Не все соглашаются.
— Небыль, господин Эванс, — Инэс покачала головой. — Спасибо за чудесную сказку.
— Ну, моя милая, зайди-ка вечером в кафе и посиди там до полуночи, — посоветовал он.
***
Инэс весь день нет-нет, а возвращалась к этой истории, вечером ей не терпелось умчаться в кафе. Она понимала, что не опросит шарф и досидит до полуночи, хотя бы из упрямства и желания доказать, что господин Эванс подшутил над ней.
Она заказала кофе с имбирным печеньем и тихонько смаковала его, рассматривая жителей города. Порой Инэс ловила себя на мысли, что они кажутся ей вымышленными. Слишком добродушными, слишком спокойными, лишёнными всякого лицемерия, чересчур улыбчивыми и открытыми. Там, где она жила прежде, ей не встречались такие люди. Все жители здесь как будто бы оставались немного детьми. Не исключено, что они искренне верят в призрак девочки Лары, списывая на неё собственную забывчивость.
***
Инэс не заметила, как вечер перешёл в ночь. Посетители почти разошлись, уставшая за день официантка заботливо начищала ложечки, напевая себе под нос. Никто не сделал Инэс замечания, хотя скоро она осталась совсем одна. Кто-то выключил свет в зале кофейни, оставив лампу только над столом Инэс.
Сейчас здесь стало ещё уютнее, чем при свете дня. Всё словно уменьшилось, превратилось в сказочное, в картинки из детской книжки. Инэс очарованно рассматривала мельчайшие детали. Как же всё-таки чудесно тут всё устроено!
Вот кто-то из персонала осторожно подвигает стулья к столикам, а с кухни доносится мурлыканье повара. Над стойкой тоже горят небольшие лампы, бросая блики на стеклянные фужеры…
И вдруг Инэс чуть не ахнула!
Салфетницу у соседнего столика поправляла маленькая девочка, на плечах которой лежал пушистый вязаный шарф, такой белый и яркий в полумраке кафе. Тот самый шарф, что ещё утром грел плечи самой Инэс!
Девочка заметила её и робко приблизилась. Теперь Инэс видела, что она полупрозрачна, ничуть не из плоти и крови.
— Твой шарф, — прошептала призрак, или Инэс только почудилось, что прошептала. — Если хочешь, я верну его тебе… Тут так холодно, холодно…
— Лара, здравствуй, — ответила Инэс, сама не ожидая от себя этого.
— Я не люблю холод, — продолжила та.
— Оставь шарф себе, — Инэс приветливо улыбнулась ей. — Я свяжу себе другой.
— Спасибо, спасибо тебе, Инэс, — Лара поднялась к самому потолку, лёгкая, точно пёрышко. — Теперь я согреюсь, — и она исчезла, как и положено призраку.
Инэс окликнула официантку и расплатилась по счёту.
Ей стало так хорошо и спокойно на душе, она так радовалась за Лару!
***
Следующим утром Инэс снова пришла в кафе перед работой. Ей больше не казалось, будто она тут чужая. И ей совсем не жаль было подарить призрачной Ларе шарфик!
========== 188. Мир, где слушают кошек ==========
«Госпожа кошка, служившая при дворе, была удостоена шапки чиновника пятого ранга…»
Заголовок статьи, которая ещё пять лет назад украсила бы первую полосу, сегодня скромно умещался на пятой. Йохан отложил газету и задумался.
Как стремительно летит время! Не так давно он, подающий надежды государственный служащий, и подумать бы не мог, что будет уволен из-за… кошки. А за семь лет до сегодняшнего дня, прочти он подобный заголовок, подумал бы, что в газете неуместно шутят.
Но времена меняются, и, как сказал пророк Иртара: «Перемены говорят о приближающемся Конце и великом Начале».
В королевстве Артаракса научились слушать кошек. Как уж так вышло и обошлось ли без магии, что встречалась прежде чересчур редко, никто сказать не сумел бы. Но однажды, ещё при дворе королевы Атанаши Пятой появился учёный муж, который поведал ей в приватной беседе, что умеет слушать и понимать кошек. И знает, что те вовсе не безмозглые создания и имеют немало полезных мыслей, которые могли бы помочь процветанию королевства.
Надо сказать, Артаракса как государство весьма уступало соседям. Экономика была нестабильной, чиновники проворовались в пух и прах, а королева едва могла без слёз заглядывать в отчёты казначея. Предложение послушать кошек она встретила без энтузиазма, но это было хоть какое-то развлечение среди серых будней.
Дворцовый кот Феникс стал первым испытуемым. Учёный муж, чьё имя королева забыла в первую же секунду, продемонстрировал небольшую клипсу, которую со всей осторожностью закрепил на ушке животного.
И Феликс заговорил по-человечески.
Первые его слова оказались далеко нелестными, кот, не стесняясь в выражениях, высказал своё мнение на счёт каждого из слуг, поимённо перечислил всех, кто как-либо был замешан в хищении государственной собственности, и недвусмысленно описал, что следует проделать с большинством министров. Королева выслушала его с живым интересом, осмотрела клипсу и сообразила, что это действительно не какое-либо передающее устройство. Заинтересовавшись, всем ли кошкам можно дать такое же право голоса, Атанаши позволила учёному мужу продолжать свои изыскания.
Спустя несколько месяцев все дворцовые кошки говорили, и говорили они без умолку. И королева не позволяла заставить их молчать. Имея отличный от человеческого разум, неподкупные никакими деньгами, кошки скоро стали идеальными государственными работниками. Так Йохан постепенно был смещён с важной должности в писари — ведь умные кошачьи с трудом овладевали письмом из-за строения лап, а затем и вовсе уволен — когда кошки освоили новомодные диктофоны.
***
Йохан раскурил трубку и подошёл к окну, новый день был в самом разгаре, а ему опять предстояло проскучать его дома. Скромное пособие помогало сводить концы с концами, но воспоминания о том, что он мог раньше себе позволить, терзали сердце. Да, он не сказал бы, что без кошек жилось лучше. По крайней мере, королевство в целом страдало много сильнее. Но лично он предпочёл бы вернуть тварям бессловесность.
— Что, опять бездельничаем? — голос был сварливо-ироничным.
— Чтоб ваша братия пропала, — выругался Йохан беззлобно.
— Ты хам, — парировал голос. В центр комнаты вышла чёрная кошка с чуть поседевшими кисточками на ушах. — Мне сегодня на службу к вечеру. Не отвезёшь ли меня?
— Кси, — Йохан повернулся и посмотрел на кошку. — Ты хоть помнишь, что эту несчастную клипсу тебе подарил я?
— Мне бы выдали её и так, — Кси демонстративно начала умываться. — Ты же знаешь, я хромаю на заднюю лапу. Отвези меня на службу.
— Отвезу, — вздохнул Йохан. — Знал бы я, что стану кошачьим извозчиком.
— Почётная должность, между прочим, — Кси фыркнула в усы.
Йохан ничего не ответил.
***
Он привёз Кси на службу и на руках внёс в кабинет. Иногда он чувствовал — кошке не хватает прежней жизни, когда её держали на коленях, а всех забот было — вовремя потребовать еды и уютно мурчать, лёжа на одеяле.
— Тебе не кажется, Кси, что вы начинаете очеловечиваться? — Йохан присел в кресло для посетителей.