Теперь я чаще поглядывал в небеса, хоть идти стало намного труднее, о дороге напоминали лишь колонны, прораставшие сквозь груды песка. Пусть я не мог обнаружить саму дверь и предсказать, как скоро она появится, я точно знал направление и не собирался сворачивать.
В то же время в груди нарастало и крепло странное чувство, совершенно необыкновенное. Оно было похоже на предвкушение или восхищение, и как выразить в словах эту огромную эмоцию, растекавшуюся с током крови, я пока не понимал.
Облака в небесах стали выстраиваться в чёткую структуру, точно из них сформировался огромный вихрь, и в то же время не было никакого буйства ветра. Недвижимый, застывший, нарисованный облаками смерч одним концом указывал вниз, куда-то впереди меня, но ещё так далеко, что я не мог рассмотреть из-за неровных спин дюн.
Пробираясь сквозь пески, я уже не думал ни о чём и ничего не желал. Мне нужно было увидеть, и только.
***
Я рассеянно глянул вперёд и остановился, осознав, что тут уже нет никакого солнца. Тот шар, что прежде казался мне прикреплённым к небосводу, исчез. Но закатный свет никуда не подевался, он всё так же лился и сыпался, обращаясь песком, он всё так же закрашивал всё вокруг охрой и золотом.
Присмотревшись, я едва угадал, что, кажется, свет исходит из единственной точки на небе. И это так меня удивило, что я опять ускорил шаг, да что там, я почти побежал, захваченный поразительным фактом. Я так отчаянно желал до конца разобраться, что же там происходит впереди.
Птицы кружили и звали меня с собой, колонны указывали путь.
***
Силы оставили внезапно, я взбежал на холм и упал коленями в песок, только потом сумев посмотреть вперёд. Перед глазами сначала плыли чёрные и красные пятна, и я дышал тяжело, чувствуя, как то, что прежде росло в груди, обратилось в огненный шар, обожгло и внезапно вырвалось наружу.
Я посмотрел вперёд.
Между колонн, прямо посреди невидимой дороги из песков вставало дерево дивной красоты. Это оно само было солнцем? Это солнце пряталось в его кроне?
Где-то едва ли не из ствола вырастал облачный вихрь, укладывающийся ровными витками. И я видел, что небо открыло рот, принимая солнечный свет.
Здесь птицы кружили не безмолвно, их протяжные и полные тоски крики слышались со всех сторон, то нарастая, то стихая. Стоя на коленях, упираясь ладонями в слежавшийся песок, я смотрел и не мог отвести взгляда, так всё это было странно и прекрасно. Что на самом деле за магия движет этим миром?
Ещё мгновение картина, открывшаяся мне, была почти неподвижна. Только птицы метались перед глазами, но затем всё пришло в движение, будто бы кто-то запустил потайную пружину. Дерево плавно повернулось вокруг своей оси, блеснув солнцем, загудел и начал вращаться вихрь, и песок потёк, будто бы оказался водой.
Я ждал, когда же поток подхватит меня и унесёт куда-нибудь прочь, где я, поглощённый красотой, смогу остаться навечно, чтобы созерцать золотое небо.
***
Кто-то схватил меня за плечо. Пришлось отвернуться от сияния и движения.
— Странник? — золотое сияние скрывало лицо этого существа, охряные одежды ниспадали к дюнам, путаясь с песком и растворяясь в нём. — Тебя ждёт дверь.
— Неужели нельзя остаться ещё? — не отчаяние ли прозвучало в моём голосе?
— Нет, иначе ты останешься тут навеки, а это неправильно, у тебя ещё не кончен путь, — оно качнуло головой. — Иди же, странник, ты не должен пропасть здесь. Ты не должен был попасть сюда.
— Хорошо, — и я с трудом поднялся и пошёл следом за существом из песков, не оглядываясь на поразившее меня кружение дерева, солнца и вихря.
Мы свернули с дороги, оставив в стороне колонны, и вскоре пришли к пологому спуску в маленькую долину, где посреди песков вырастала каменная дверь. В тот же миг вздрогнуло сердце в груди, говоря мне, что дверь ждёт.
Существо не стало говорить мне что-нибудь в напутствие. Я и без того чуял, как много в нём затаённой тревоги. Как будто я, оставшись, нарушил бы гармонию. И, конечно, теперь я не настаивал бы.
Дверь открылась медленно, с мрачным скрипом, и впереди ждала только темнота. Я хотел последний раз всмотреться в рисовку чёрных ветвей на золотом фоне, но шагнул внутрь, потому что понимал — ещё один взгляд может приковать меня навечно.
***
На холмах, которые я так любил, тоже разливался закат, только алый. Кружили птицы, ветер трепал травы, деревья взволнованно шелестели.
Здесь солнце уходило, и уходило стремительно. Оно не стало бы приклеиваться к небосводу. И в этом тоже была прелесть, в изменчивости и в неизменности.
Усмехнувшись, я направился по знакомой тропе домой. Может, я устал в последних путешествиях? Пока что мне было не совсем понятно, отчего золотой мир так привлёк меня, отчего он позвал и готов был принять.
Садилось солнце.
========== 199. Влюблённый мир ==========
Запах луговых цветов ощущается скорее кожей, чем обонянием, он настолько густой, что в нём, кажется, можно плыть. Все мгновения этого мира превратились в тягучую нежность. Здесь ночь, но она настолько светла, словно звёзды не горят в небесах, а замерли среди застывшего воздуха и озаряют всё вокруг мягким сиянием.
Эта реальность улыбается, её улыбка невидима, только угадывается в едва заметном напряжении, схожем с дрожанием, в звучании едва слышной очень чистой и высокой ноты. Небеса, переполненные облаками, созвездиями, птицами и радугами, застыли, красуясь высоким куполом.
Я тоже замер, вмещая в себя, насколько возможно, всё это. Мои пальцы тоже начали пахнуть цветами, в волосах тоже смешалась ночь с сиянием звёзд, и весь я внезапно оказался выкрашен приглушёнными полутонами, отрисован заново на этом холсте, включён в него.
Может быть, я заблудился? И ветер, на мгновение прижавшийся, ткнувшийся носом мне в лопатки, тут же сбежал, будто бы не желая ответить, где же я оказался и почему.
***
Вынырнув из сна, я нашёл себя дома и на секунду пожалел о том мире, что остался за пеленой сна. Такого я прежде не встречал, я никогда не врастал, не прорастал так полно. Но отчего-то, несмотря на это, не вижу пути назад.
Память словно отключили, и только аромат цветов по-прежнему чудился на кончиках пальцев.
Вдруг тот мир не существовал на самом деле? Вдруг он только начал создаваться?
***
Днём мне чудился и мерещился тот мир, как навязчивый, но едва уловимый аромат, он был где-то поблизости, а найти туда дверь я не мог. Это почти сводило с ума, и наконец я ушёл на холмы, они всегда спасали от таких навязчивых чувств.
Сегодня не помогло. Тщетно я всматривался в небо и слушал шорох трав. За всем этим мне чудилась та реальность. Мерещилась, шептала и звала, но не было ни дороги, ни двери. Даже сна — и того не оказалось.
***
Та реальность.
Она словно была… влюблена?
***
Вечером, едва я вернулся, на пороге меня ожидал давний знакомый — Северный ветер.
Мы расположились в саду и, попивая чай, начали беседу ни о чём, пока я не осмелился задать один из измучивших меня вопросов:
— Встречал ли ты влюблённые миры?
— Миры? — удивился он и задумался. — Пожалуй, я понимаю, о чём ты.
— И?
— Видел однажды такой, — он задумчиво качнул головой. — Совершенно потрясающий. Вот только…
— Не смог попасть в него более одного раза? — предположил я.
— Так и было, — и он сощурился с подозрением. — Похоже, и тебе такое случалось повстречать.
— Вчера во сне.
Он долго молчал.
— Пожалуй, тут я не могу помочь, разве что… Понимаешь, они каждый день так меняются, что их не найти и не поймать, потому что невозможно узнать.
— Вот как? — я задумался.
На моих пальцах опять таился цветочный аромат.
***
И снова я стоял по пояс в луговых цветах, и опять была звёздная ночь.
Только я не узнавал этот мир, хотя, ручаюсь, он был тот самый.