Оглядев дом, я забыл про чайник и вырвался на крыльцо, широко распахнув дверь. За порогом меня ждал сад, а за садом — город. И я не знал, был ли я тут творцом, но совершенно точно не вёл войны с собой.
Ночной ветер, ещё дышавший дождём, мазнул по лицу, снимая тревогу. Я обнял себя за плечи, внезапно ощути настоящий холод, но и это было приятно. Откуда-то из дома звал меня чайник.
***
— А прорваться к тебе не хватает сил, чернота наступает из-за камней, где я был и что у тебя просил, если ты только болью ответил мне? Храм рассыпался, в стёклах крошится боль, мир стремительно тает и темнота. Где я был, чтоб снова не быть с тобой, отчего я так от тебя устал? Потому что на деле ты — я, одно, и мерцает в зеркале свечки знак. Принимаю себя и смотрю в него, что б ты ни хотел, а всё вышло так.
***
Когда я засыпал, мне всё ещё слышался голос, читающий стихотворные строчки монотонно и размеренно. Но всё же за словами, полными обречённости, вставало что-то ещё. Сон унёс, не позволив мне узнать точно, что именно, но в его реальности я увидел зеркало. Огромное и чёрное в глубине, оно манило меня, будто соглашалось поделиться тайнами.
Конечно, я подошёл, коснулся старой рамы, дерево которой немного растрескалось, но своего отражения не нашёл. Вглядываясь в облака, что застилали от меня зеркальную глубину, я ещё силился понять этот символ, когда по стеклу скользнул луч света.
Он высветил храм, сбежал по ступеням, открыл широкую долину, где высился город. Мы поднялись над крышами вместе, мне открылся прекрасный и полный мир. Послание было кристально понятным: творец сразился с собой и на этот раз вырвался за пределы своего сознания, позволив своим силам раскрыться в полной мере.
Сон схлынул, оставляя меня на берегу тёмной реки. Я зачерпнул воды и рассмеялся, заметив в ладони неясный отблеск самого себя.
Кажется, я всё сделал правильно. Разве нет?
========== 211. Ату Сила ==========
Из колоды выпала карта. Сила. Я рассматривал Старший аркан, задумавшись внезапно, на какой невысказанный вопрос это ответ. Никаких подсказок не находилось, потому я вложил карту в колоду и спрятал её, как и собирался с самого начала, в шкатулку. С кухни донёсся призывный свист чайника, так что я поспешил спуститься, выбросив из головы и карту, и непонятное предсказание.
Опять шёл дождь, распугавший даже сферы миров, так что я намеревался провести день за сказками, в кабинете, а не шатаясь по мирам, не сталкиваясь с их творцами, не подбирая ключи.
Однако стоило мне начать подниматься по лестнице, как на третьей же ступеньке нашлась… карта Таро, Ату Сила.
— Какая неожиданная настойчивость, — я поднял её.
Теперь уже никак нельзя было бы игнорировать откровенно высказанное предупреждение, вот только я никак не мог расшифровать, что именно за ним стояло.
Вложив карту в нагрудный карман рубашки, я поднялся в кабинет и поставил чашку на стол. Сначала мне хотелось выглянуть в сад, и я приблизился к окну, чуть сдвинул лёгкую органзу и удивился, осознав, что, пусть я и не собирался путешествовать, путешествие само пришло ко мне.
Вместо привычных деревьев, клумб и дорожек развернулась пропасть, затянутая туманом, высился горный хребет.
***
— Размышляешь, что произошло? — прямо сквозь стену шагнул мистер С.
— Озадачился, — согласился я и вытащил карту, протягивая ему. — Кажется, это ваше.
— Так и есть, — в его ладонях тут же возникла колода, в точности такая же, как была у меня. — Ничего, это скоро прекратится, — он кивнул в сторону окна.
На этот раз пейзаж оказался лесным, угрюмые ели обступали нас плотным кольцом.
— Что происходит?
— Я выбираю мир, а твой дом — перекрёсток, ты и сам это знаешь, — он приблизился и положил ладонь мне на плечо. — Похоже на танец, правда?
***
— Почему Сила? — спросил я позже, когда мы перебрались в гостиную.
— То, что тебе скоро потребуется, — пояснил он. — О чём можешь попросить у меня, ведь я тебе обязан.
Я сощурился, но не стал протестовать, конечно. Это следовало запомнить, обязательно.
— Хочешь, расскажу тебе сказку?
За окном как раз метнулась стая птиц. Сейчас дом застыл на причудливом облаке.
— А на это есть время?
— Если я не успею, ты закончишь её и сам… — он поднялся и остановился у окна, задумчиво рассматривая изменяющийся пейзаж.
***
Король обветшал, как ветшает здание, скособочился и утратил стать. Его жена умерла уже так давно, что он не помнил её лица, а детьми они обзавестись не поторопились. Теперь в стране начались дрязги, кое-кто спешил поделить власть, а ему… не было больше дела ни до народа, ни до короны.
Он ждал смерть.
Только каждый вечер и каждую ночь, каждое утро и каждый день ему приходилось принять, что смерть в очередной раз пропустила его, забыла, не стала рубить нить, соединившую его с телом.
Он искал гибели на охотах и в ратных боях, он звал её, поощряя плести сети интриг, и только никогда не пытался свершить над собой правосудие. Но и до этого было уже рукой подать.
В тот день столицу заволокло туманом, и король вышел в сад, чтобы надышаться его мраком и влажностью. Мечталось ему, что туманная морось прорастёт в лёгких, заполнит их, и он наконец-то задохнётся.
Кусты роз плакали редкими каплями, дорожки серебрились от росы, и король почти бездумно брёл вперёд, пока не понял, что сад его никогда не был таким огромным. Не встретилось ему ни знакомых прудов, ни беседок, да и дорожка, раньше устланная галькой, внезапно оказалась лишь тропкой, ведущей через травы, не знавшие косилки.
Куда же он попал и как?
Остановившись, он осознал и ещё кое-что — солнце не встало. Так и замерло где-то на границе, не выкатившись из-за горизонта. Он прогулял уже так долго, а туман был всё тот же и ничего не поменялось в небесах.
Король расправил плечи и понял, что это оказалось сделать так легко и просто, как некогда прежде, лет сорок назад. Он провёл ладонью по лицу и не ощутил морщин. Его руки, ладони, что заставляли столько досадовать, опять налились силой, исчезли старческие пятна с кожи.
— Разве я стал молод? — спросил он, и голос разлился полнозвучием, как в давние годы. — Тогда где же мой конь, где мой меч?!
И конь вышел к нему, и ножны с мечом оказались за спиной.
Не успел он подняться в седло, как вуали тумана расступились, пропуская к нему деву удивительной красоты. Белая кожа, чёрные волосы, глаза подобные глубоким омутам, алые, вычерченные так тонко губы… Укутанная в иссиня-чёрный легчайший шёлк, она всё же была почти нагой, и тёмные ореолы сосков приковали на миг взгляд помолодевшего короля.
— Кто ты, прекрасная? — спросил он, ощутив, что вернулось утраченное с трагичным уходом жены желание.
— Смерть, — отозвалась она.
Король опешил, осмотрелся, но туман скрывал от него всё, кроме неё.
— Разве я умер?
— Ты столько звал меня, что я пришла, — она усмехнулась. — Но теперь вижу, что ждал ты совсем не моего прихода. Ты тосковал только по молодости. Я тебе без надобности. Впрочем, так бывает почти со всяким, — она подошла ближе и коснулась его щеки. — В этом возрасте ты был глуп, но хорош собой. Теперь же мудр, но тело тебе изменило. А так хочется получить и то, и другое.
Рассмеявшись в голос, она отступила.
— Ты звал меня, но пасть в мои объятия не желаешь. Сегодня туманное утро, и я добра. Выбери свой путь сам.
Туман рассеялся, вместе с ним исчезла и она сама.
***
Мистер С. повернулся ко мне и приподнял бровь.
— Мне пора.
— А я должен решить, что выбрал король? — качнув головой, я вздохнул. — Даже не зная, что ему предлагалось.
— Подумай, все ответы ты знаешь уже очень давно.
Он, конечно, почти тут же пропал, а мне осталось только подняться в кабинет, где давно остыла позабытая чашка чая, и взяться за перо, чтобы найти дорогу королю, встретившемуся со смертью.
За окном теперь клубилась тьма, проплывали косяки рыб, да иногда яркими пятнами проблёскивали величественные медузы. Пока дом дрейфовал обратно, у меня было немало времени, чтобы закончить чужую сказку.