— Но её никто не выпил, так что в нём пока теплится жизнь, — первый голос усмехнулся. — Каково!
— Тварь где? — это четвёртый.
— Охотник отправился за ней, вот появилась и для него подходящая цель, — снова словоохотливый второй.
— Кончай болтать, Певец, — оборвал первый. — Он приходит в себя.
И тут я сумел открыть глаза, чтобы увидеть над собой собственные копии — Маг, Воин, Певец… чуть в стороне — Звездочёт. Тела я всё ещё не ощущал, только саднило в горле.
— Обошлось? — задумчиво спросил Воин, и я узнал в нём первого.
— Ну если это — обошлось, то по каким-то вашим, воинским, меркам, — Маг провёл ладонью по ему лбу, чуть сощурился и вздохнул. — Совсем не обошлось.
— Как же ты так подставился? — Звездочёт качнулся в поле моего зрения, а затем тоже оказался ближе. — Небо говорило о многом, но не об этом.
— Ловушка, — попытался сказать я, губы складывались правильно, но не вылетало ни звука.
— Тише! — Маг недружелюбно посмотрел на Звездочёта. — Ему нельзя говорить. Он только одной ногой здесь.
— А второй в нигде. И когда он шагнёт через порог, как привык, мы лишимся связующего звена и центра разом, — мимо прошёл ещё один осколок я. Но подобрать ему имя я не сумел. Все остальные воззрились на него с осуждением.
— Ты вообще чего пришёл? — Воин резко встал. — Давно не отхватывал?
— Только не это, — поморщился Певец. — Успокойтесь вы, оба.
— Тебя только и слушать, — дерзко отозвался на это безымянный.
Я совершенно точно не мог помешать им опять разругаться, пока не обрёл власть над собственным голосом, и это мне совершенно не нравилось.
Но не успел я придумать, как же привлечь внимание и заставить всех их успокоиться, как они разлетелись, обернувшись воронами, а рядом со мной опустился отец. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.
— Ловушка, да, — он не спрашивал, хоть самая малость вопросительной усмешки затаилась в краешке глаз. — Отчего ты так неосторожен? Как будто к этому и стремился.
Ответить я не мог, но получилось улыбнуться. Он тут же подхватил меня на руки, и в мгновение ока мы оказались не у меня дома, а в его собственном замке. Тут мне, конечно, можно было бы даже умереть, я всё равно смог бы вернуться.
— И не думай даже, — прочёл он по лицу мои скачущие мысли. — Я этого не допущу.
Закрыв глаза, я постарался сохранить внутри только одно — сохранить скрытно, словно отсадил в террариум опасную змею.
«Уже допустил».
***
Поправлялся я медленно. День за днём, если тут были какие-то дни, пробуждался в постели, смотрел в потолок. Опять зажмуривался и уходил в сны. Сны же были сплошь плотные и чёрные, беззубые кошмары, в которых тени свивались лентами, падали, поднимались, окружали и снова разбегались прочь.
Я всякий раз упускал тот момент, когда отец приходил лечить меня. Приходя в себя, я не видел его рядом, но знал, что он только что ушёл — уставший и с горькой усмешкой на губах.
Мы будто бы не могли существовать в одном времени.
Мне тоже было горько. Но я продолжал засыпать, пребывая во снах так долго, как никогда раньше.
А голос всё не возвращался. Горло оставалось пустым сосудом.
***
— Я нашёл её, — в очередной раз пелену сна прорвала чужая фраза. — И уничтожил.
Сфокусировавшись, я увидел Охотника. Измазанный чёрной кровью, он сидел на слишком белом покрывале, укутавшем меня коконом. Заметив, что я открыл глаза, он улыбнулся хищно и зло, скользнул пальцами правой ладони по сложенной лодочкой левой, набирая тёмной и изрядно загустевшей крови, и провёл мне по лбу, вырисовывая какой-то знак.
— Что, Шаман, не можешь петь?
Я глубоко вздохнул и закашлялся. Тогда он нарисовал мне что-то и на горле.
— У меня свои методы врачевания, не обессудь.
— У каждого из нас — свои, — прохрипел я в ответ. — Ты убил её?
— Убил.
— Зачем? — мне впервые за время болезни удалось сесть. Охотник рассматривал меня с насмешкой.
— Подумай, Шаман, и сам найдёшь ответ, — хмыкнул он. — Мне пора, меня зовёт дорога, зовёт за двоих, пока не может сцапать и тебя.
— Береги себя, — на миг я поймал его руку. Это было странное ощущение, соприкосновения с иным собой.
— Только ты столь беспечен, — качнул он головой, но на секунду сжал мои пальцы, только затем исчезнув в портале.
Я обессиленно опустил голову на подушки, перед глазами всё плыло, однако это уже было лучше, чем прежнее состояние. Неужели я выберусь?
***
Солнечный свет разбудил меня и насторожил. Лишь мгновением позже я понял, что отец вернул меня домой. Сил ощутимо прибавилось, так что я поднялся и побрёл к лестнице. Мне хотелось взглянуть, что стало с холлом. Казалось, в нём повсюду расплескалась моя кровь.
Уже с последних ступенек я заметил, что пол заливает только свет, и в воздухе ничуть не пахнет застарелой угрозой. Даже время будто бы оставалось тем же самым, словно я только вчера так неудачно вернулся сюда.
Отчего же та тварь, то существо, жаждала моей смерти?
— Не смерти, крови, — выступил из кухни Маг. — Совсем не понимаешь разве?
— Или не хочу понимать, — признал я, поворачиваясь к нему. — Откуда взялись вы все?
— Смешно. Мы же всегда рядом. Здесь! — и он преодолел разделявшее нас пространство одним шагом и приложил ладонь к моей груди. Под его пальцами чуткой птицей билось сердце. — Здесь, — повторил он чуть тише.
— Тварь этого не учла, — я попытался улыбнуться, будто это была шутка.
— Ловушка, — повторил он.
Мы обнялись. Закрыв глаза, я ощущал тепло второго себя, его тонкий и пряный аромат, схожий с нежным запахом сухих трав, колышимых ветром. Стало спокойнее.
— Она не вернётся, — подтвердил Маг, отстраняясь.
— Могут быть другие, — предположил я.
— Вряд ли, лучше пойдём пить чай…
***
Он оставил меня только на закате. И закрывая за ним дверь, я вспомнил о зеркале в тёмном углу. Я всегда забывал об этом зеркале, и теперь нахмурился, точно в этом было что-то важное.
Тёмное стекло отразило мой силуэт.
И яркий знак. Метку Охотника.
Солнце.
Солнце горело у меня на лбу.
Мне нужно было стать достойным такого знака, такого доверия.
Закрыв глаза, я открыл новую дверь.
========== 219. В поисках шамана ==========
Калейдоскоп миров и красок. Когда я выступил в светлое пространство собственной гостиной, у меня закружилась голова. Последнее путешествие оказалось весьма напряжённым.
Устроившись в кресле, я не заметил, как заснул, а когда открыл глаза, сначала подумал, что проспал не менее суток. Сквозь окно падали золотистые закатные лучи, и я запоздало размышлял, сколько всего не успел сделать. Часы мне ничем не помогли, я ощущал себя пленником времени, заблудившимся среди временных пластов.
Поднявшись, я походил по комнате, но лучше не становилось. Наверняка помочь мог лишь кофе. Однако стоило только шагнуть в коридор, как всё вокруг смазалось, закружилось, и реальность сменилась другой.
Я стоял посреди оживлённой городской улицы, вокруг меня устремлялись к небу прекрасные здания, меня огибала куда-то спешившая толпа. И это одновременно вызывало восторг и странную тревогу.
Подчинившись потоку, я двинулся в том же направлении, пусть и медленнее, разглядывая витрины и высокие фасады с лепниной, где так и играли солнечные лучи. Мне казалось, что город очень уютный и в то же время совсем чужой. Разрешить эту загадку я, пожалуй, вовсе не мог, но она не мешала идти вперёд.
Улица несколько раз плавно поворачивала, сливаясь с площадями или огибая крупные строения, а затем уткнулась в набережную. Это можно было предсказать, река довлела над городом, такая широкая и пронзительно синяя лента, которую сжимали в объятиях высокие арки мостов.
Мир нравился мне, но я всё сильнее понимал, что никак не сумею сюда встроиться, что и приходить-то не следовало. Только кофейный аромат, прилетевший ко мне с ветром, заставил примириться с происходящим. Я огляделся в поисках кофейни и увидел такую неподалёку.