А последней лежала девятка пентаклей. Она смотрела на меня с долей превосходства и самолюбования. Я чувствовал, что не понимаю сейчас, какой смысл она вносит в общий расклад, точно и перевернулась, только чтобы сбить с толку. Или это такой совет разобраться в себе?..
Я снова посмотрел на Смерть, Ату XIII, грань между тем и этим, окончание, звук, что утонул в тишине.
Оставив карты на столике, я прошёл к окну и закрыл его, отрезая себя от неспокойной ночи. Впрочем, она ведь уже проникла не то что в дом, в самую мою суть, разлилась по венам, побежала с током крови, не давая теперь принимать решения, увидеть что-то большее за целым раскладом. Не позволяя найти вопрос.
Что может быть хуже незаданного вопроса?
И лучше бы это всё-таки была визитная карточка, обещание встречи, а не что-то иное.
***
Оставив карты разбросанными по столу, я спустился вниз и поставил чайник. Привычное действие, смысл которого был только в том, чтобы отвлечь от размышлений, не сработало, заставило ещё сильнее занервничать.
Я будто бы чего-то не понял и не заметил, и это чувство мучало меня, отзывалось болью в сердце, едва заметным дрожанием пальцев. А за окном метались тени ветвей — ветер разгулялся не на шутку, я слышал его голос даже сквозь закрытые окна.
Может быть, стоило послушаться?..
Или Ату XIII было предостережением, и лучший выбор — остаться дома?
С другой стороны, разве стоит позволять вот так парализовать себя?
Нахмурившись, я прошёл через холл и выскочил на крыльцо, позабыв о чайнике. Что-то происходило вокруг, а мне всё не удавалось различить знаков.
***
Холмы встретили меня тишиной. Даже ветер, до того мчавшийся рядом, пихавший в спину, сейчас исчез, точно на самом деле никогда и не прилетал. Застыли в густом и пряном воздухе августа деревья, замерли сухие травы, разливался стрёкот сверчков, бесконечный и вечный.
Надо мной дрожало звёздное небо, надо мной осыпался звёздный ливень. Я запрокинул голову, надеясь хоть там прочесть, что же всё это означало.
Единственная карта из расклада, впечатавшаяся так глубоко, выглянула из тьмы воспоминаний. Что она хотела мне сказать?
***
Когда проснулся ветер, я не заметил, он закружил меня вихрем, понёсся по холмам, и меня потащив с собой. Уже скоро я стоял на вершине, и вокруг были только звёзды. А может, это и не было вершиной, не ощущалось никакой твёрдости тропы под ногами.
Звёзды, звёзды, звёзды — вот что заняло собой мир. Они были повсюду — внизу и вверху, слева и справа, пока я не разучился понимать, где верх, где низ, где которая из сторон.
Север смешался с югом, а запад поменялся местами с востоком.
Я был в центре всего этого, а ветер продолжал кружить и петь.
И внезапно я стал улавливать мотив.
Было ли это тем самым ключом, что я так трепетно искал?
***
Когда я оказался брошенным в траву, чей пряный и сухой запах вскружил мне голову, все мысли выветрились у меня из головы. Я стал ощущением, то ли чувством, то ли мимолётной эмоции — было не разобрать.
Я мог бы провести среди трав маленькую вечность и не заметить того совершенно, но кто-то нашёл меня, коснулся и… Миг небытия, миг трансформации, вспышка.
Я встал с колен и взглянул в лицо тому, кто протягивал мне руку сейчас.
— Так всё-таки это было обещание встречи? — я ухватился за пальцы, которые отчего-то странно мерцали, как на той самой карте.
— В каком-то смысле, ты же не станешь утверждать, что в мире имеет только один вариант прочтения. Особенно когда это касается Таро, — он усмехнулся, помогая мне встать.
— Ну хорошо, тогда что же…
— Тс-с-с! Посмотри, какая ночь! Не время задавать такие вопросы.
— Я совсем не задавал вопросов, но карты…
И опять он прервал меня:
— Так ли это на самом деле? Может, внутри тебя до сих пор скрывается тот вопрос, который ты всё же задал, не отдавая себе отчёта?
Я озадаченно замолчал, а вокруг опять поднялся ветер.
Так ли?
Так?
Я не мог поручиться.
— Что ж, пойдём! Я совершенно точно обещал тебе прогулку.
Перед нами возникла тёмная арка. Был ли мой выбор в том, чтобы согласиться или отказаться именно сейчас? Я не стал расшифровывать, а только шагнул вперёд. На миг мне стало спокойно.
Дорога поможет разобраться. Это я знал точно.
Ветер продолжал танцевать, хоть на холмах уже никого не осталось.
И сыпались звёзды.
========== 221. Поиски воспоминаний. Часть первая ==========
Паруса развернулись, и корабль помчался по волнам, подгоняемый сильным упрямым ветром. Я смотрел ему вслед, почти сожалея, ведь сам так и не поднялся на борт. За моей спиной раскрывался цветком закат, солнечные лучи красили воду в алый и оранжевый, небо в золотой и янтарный, и цветные блики ложились на белые паруса, превращая их в холст для абстрактной картины. Только на мгновение я закрыл глаза, но когда вновь осмотрелся, то мир померк и уступил место иной реальности.
Теперь, окутанный туманом, я был вовсе не у моря. Не слышалось ни шелеста волн, ни вздохов и плеска, всё пропиталось звонкой и напряжённой тишиной, которая обрушилась бы с единого вздоха.
Туман казался то лиловым, то жемчужно-серым, он плыл, свивался в клубы, растекался, а затем оборачивался облаками. Из-за него нельзя было разобрать, где начинается небо, где кончается земная твердь. Лишь на секунду мелькнула у меня под ногами кромка тропы.
Едва я шагнул вперёд, как вокруг меня вспыхнули и заметались тысячи искр, сотни огней, большие и маленькие, они поднимались вверх, метались, падали и снова взмывали, точно исполняли замысловатый танец под знакомую только им мелодию.
Я продолжал путь в сердце трепещущего света, обёрнутый коконом тумана, тишью, в которой скоро и сам себе начал казаться призраком.
***
Когда кто-то схватил меня за руку, я даже не испугался. Только огни прянули в разные стороны, только туман расступился, открывая мне другого странника. Его длинные волосы разметались по плечам, они были каштановыми, но сейчас казались почти чёрными, как и глаза. И когда мы всмотрелись друг в друга, то я на миг озадачился — какого же цвета были мои радужки, какой оттенок придал им туман и зеленоватый отблеск блуждающих огней.
— Я знаю тебя, — прошептал он. И тогда же я понял, что мы действительно знакомы. Память играла со мной, ни имени, ни облика, одно лишь чувство глубинного узнавания, будто мы встречались в иных телах, иных мирах, где нет никаких физических воплощений.
— И я — тебя, — нашёл я нужным ответить.
Он усмехнулся и шагнул ближе, перехватывая мою руку чуть ближе к локтю, заставляя и меня сделать то же. Ещё несколько томительных мгновений мы стояли лицом к лицу, а затем он коснулся моих губ своими.
— Но не помнишь.
И отодвинулся. Теперь уж никакой улыбки не осталось.
— Не помню, — кивнул я, только чтобы не пускать к нам тишину. Мы всё так же удерживали друг друга, даже сильнее вцепившись, словно желали прорасти под кожу.
— Вдруг я твой враг? — он склонил голову к плечу в очень знакомом жесте. Но я всё равно не сумел вытрясти из памяти ничего существенного.
— У меня нет врагов, — удивился я.
— Или ты о них не знаешь, кто-то же ведь жаждал убить тебя, — напомнил он, и это звучало почти пугающе, но отчего-то именно сегодня никакой страх не подкрадывался ко мне.
— Тот, кто желал, и сам уже мёртв, — я услышал, как в глубине меня смеётся Охотник.
— А вдруг он был не один? — и снова наши лица были слишком уж близко друг к другу, его дыхание касалось моей кожи. Я не отстранился.
— Ты совсем не похож на врага, но и на друга — не слишком, — пришлось сказать мне. — А ещё одна грань…
И мы улыбнулись одновременно, так схоже, будто тысячи тысяч раз улыбались друг другу вот так, единовременно, обменявшись дыханьем.
— Я искал тебя, — сказал он.
— Зачем?
— Исходил столько дорог, а всегда опаздывал. Я научился заклинать туман и блуждающие огни, чтобы тебя поймать. Разве я не твой враг?
— Не похоже, — мы вглядывались в зрачки друг друга.