— Ты в ловушке.
— Нет, — и туман вокруг опять сгустился.
— Я выпью тебя.
— Не станешь…
— Я заберу тебя себе.
— Я не настолько тебе нужен.
Он засмеялся в ответ на это. Едва смех прервался, как тишина обступила нас сильнее, плотно вжалась в нашу кожу, обняла со спины.
Мы никак не хотели, а может, уже и не могли разорвать контакт.
— Так зачем? — повторил я вопрос, оставшийся без ответа.
Он же обозначил одно слово, только губами, так чётко, что оно казалось произнесённым, но всё равно осталось неозвученным. Удивлённый, я почти не заметил, когда он опять поцеловал меня и отстранился, смешавшись с туманом.
Я остался один.
***
Он не был странником, скорее стихией. Он соткался из магии этого мира, но ему не принадлежал. И пока я шёл к двери, он был где-то очень близко, вот только я никак не мог рассмотреть его фигуру.
Это была игра, доступная лишь странникам. Это был вызов, который я принял. А возможно, и бросил, только позабыл, когда это произошло и как это случилось.
Переходя в реальность, полную тепла и света, я знал, что буду искать. Что пройду много дорог, но найду.
Так было нужно.
***
Мне снился его взгляд, его волосы. Усмешка.
Мне снился туман, водяная взвесь, и я слышал в ней шёпот, но не понимал слов.
Начинался поиск, я стоял на грани, не сделав первого шага, настолько неизбежного, что даже задержка ни капли не влияла на исход. Он не собирался прятаться, однако и не хотел выходить из укрытия. Я намеревался отыскать его, где бы он ни был.
***
Время утратило надо мной власть. Теперь из мира в мир я искал не двери, не впечатлений, не историй, а только лишь его. То почти отчаиваясь, то едва ли не безразлично, но я шёл к цели, понимая, что в одной из реальностей она совершенно точно стала недостижимой, а в другой мы уже встретились.
И только одно меня смущало — я не помнил имя. А должен был знать его.
Как искать кого-то, если он остаётся безымянной тенью в глубинах памяти?
Что за насмешка?
Мне снилось, как я перехватываю его за руку, как удерживаю на краю пропасти, как ерошу его волосы, пропуская длинные пряди между пальцами. И тут же всё рассыпалось, видение приходило не из прошлого, не из будущего, а рисовалось воображением.
Сколько бы я ни искал, а только ключ к собственной памяти мог мне помочь.
Когда я признал это, стало легче дышать.
***
Войдя в дом отца, я поразился царящей там тишине. Он вышел мне навстречу, удивлённо улыбаясь.
— Ты нечасто приходишь сам, — голос его разнёсся по холлу.
— Я забыл и хочу вспомнить, — сказал я вместо приветствия.
— Уверен, что идея хорошая? — чуть нахмурившись, он обнял меня за плечи, всмотревшись в глаза.
— Хорошая.
— Нет.
— Однако я выбираю иной вариант, — теперь мы засмеялись.
— Отлично, — он повёл меня наверх. — Я впущу тебя. Только не заблудись.
Меня ждал лес собственных воспоминаний, мир, сотканный из них, пронизанный мной. Почти я сам.
Наверное, это было бы страшно. Только я совсем забыл, каков на вкус страх.
========== 222. /Не/существовать ==========
Всё здесь было живым и трепещущим. Всё здесь было погасшим. Лес словно существовал в двух реальностях сразу. В двух сезонах, в двух временных потоках. Я видел, как он расцветает и теряет последнюю листву, как поднимает ветви, растёт и стареет. Я шёл по тропе, которая то возникала, то исчезала, будто и не существовала никогда.
Чем дальше я заходил, тем ярче понимал, что именно вижу. Но это осознание было слишком далеко от выражения в словах. Я вообще лишился голоса, забыл язык. Двигался безмолвным и потому опустошённым, пока одна из полян не заставила меня остановиться.
***
Я стал мотыльком, прилетевшим из ночной темноты на свет, малым созданием, закружившимся у стекла, за которым мягко разгоралось что-то, мне неведомое, почти недоступное. Нечто, способное уничтожить меня, если я подберусь ближе.
Вот только не осталось в мире таких сил, что сумели бы разрушить притяжение.
Подобно любому мотыльку, я стремился к огню, рвался к нему, готовый ударяться о стекло так много раз, пока не разлетится оно, выпуская пламенный цветок, или пока я сам не стану всего лишь мёртвым осколком.
Жар не согревал, он опалял, он смеялся мне в лицо. И протягивая к нему ладони, я знал, что не уйду без ран.
Но так было нужно.
***
— Здесь слишком тихо.
Мы стоим рядом, мир вокруг обманчиво спокоен, и с каждым мгновением тишины нас обоих всё больше настораживает открывающаяся картина.
— Мы здесь не одни, — проговаривает мой спутник, и в этом чудится странная неотвратимость.
Мне хочется повернуть голову, чтобы увидеть его — волосы, глаза, губы, но вместо того я упрямо смотрю вперёд, пока не замечаю, что тени ползут в траве как змеи.
— Тени… — выдыхаем мы одновременно. В наших пальцах вспыхивают одинаковые клинки.
***
Оторвавшись от воспоминания, я огляделся, но лес вокруг не переменился — он всё так же тёк и трансформировался. Двойственность.
Множественность.
Я двинулся дальше, силясь найти что-то ещё. Это было не то воспоминание, похожее, но не то самое. И болезненное осознание возможной бесконечности поиска резануло по сердцу.
***
— Ничего, ты найдёшь путь, — говорит он. Мы стоим на каменном уступе, вокруг только скалы, разноцветные, но всё равно безжизненные.
— Я знаю, куда нам идти, — возражаю. — Но это слишком…
— Получится. Нас же двое, — его ладонь ложится на моё плечо.
Двое? Какое странное чувство, будто прежде я никогда не знал никакого вместе.
Или на самом деле не знал?
— Тогда пошли, — я первым начинаю спускаться. Он не выжидает, сразу же оказываясь рядом.
Я почти верю, что он действительно поможет, если что-то будет не так.
Такого со мной прежде совершенно точно не случалось.
***
Лес.
Я вдохнул полной грудью пряные запахи, качнул головой, отгоняя воспоминание. Не то, хоть и близко. То самое прячется за ветвями, скользит в траве, убегает в тени. Оно точно хочет поиграть со мной.
Хотя нет, это не игра.
Это охота.
***
Начинается дождь.
Остановившись под деревьями, я вслушиваюсь в звуки, и улыбка появляется сама собой. Мне осталось немного — скоро тропа вильнёт, обогнёт холм, и я окажусь в долине. Среди струй дождя.
Сердце бьётся быстрее, я ускоряю шаг.
Меня зовёт шепчущий голос опускающегося в мир ливня.
***
Порождения воспоминаний эфемерны, с ними нельзя говорить. Особенно тому, кто не помнит никакой речи.
Я выпустил с пальцев очередной мерцающий сгусток, огляделся, надеясь увидеть что-то ещё, но хоть в каждом листке скрывалась своя тайна, того, в чём я нуждался, больше не было.
Двинувшись дальше, я понял, что хожу кругами.
Значит ли это, что я вспомнил и увидел?
Но ведь никакой уверенности в этом я не ощущал. Как же так?
Сколько раз мне становиться мотыльком, сколько раз ударяться в стекло, ожидая гибели от горячего дыхания, чтобы наконец-то увидеть то, что ищу?
Мимо тёк ручей. Я сел на берегу, наблюдая за тем, как русло то переполняется влагой, то пересыхает, обнажая камни.
Я так ужасно устал.
***
— Осталось несколько шагов, — говорит он уверенно. — Несколько шагов — и всё.
— И ни капли возможности.
— Как ты это странно сказал — ни капли, — он улыбается лукаво и с намёком. — Не сдавайся.
— Я разве сдался? — но я сдался. И едва стою на ногах.
Палящее солнце болью ложится на плечи. Он же смотрит на меня так внимательно, что я бессилен обмануть.
— О, я знаю, что нужно, — шепчет он.
Слишком запоздало я понимаю, что это ошибка. Вот так — ошибка.
Меня накрывает облаком ливня, и я продолжаю путь, готовый взвыть от тоски.
Так было нельзя.
***
Открыв глаза в очередной раз, я не нашёл леса. Надо мной — только потолок спальни. Неясный предрассветный сумрак заполнял комнату до краёв, и в нём я тонул совершенно один, абсолютно один.