Вопрос остался без ответа. Я задумался, стараясь отыскать единственно верный, но понял, что едва могу собрать в цепь всё, что успел сделать в последние несколько дней. Едва я задумывался, как сознание заполняло туманом и подкрадывался сон.
— Что-то с тобой творится совсем не то, — Южный ветер фыркнул. — Если бы ты был из ветров, я звал бы лекаря.
— Что ж, тут вряд ли нужно кого-то звать, — я поднялся и подошёл к столу, где догорала свеча. — Слишком много всего навалилось…
— А когда у тебя бывало иначе? — он наверняка качнул головой. — Никогда-никогда.
— Я уставал и прежде.
— Ничего не знаю!
Его волнения казались мне смешными и неуклюжими, но я промолчал. Бросив взгляд на колоду Таро, я всё же отказался от мысли вытащить карту, только поджёг ещё одну палочку. Терпкий аромат взвился к потолку.
— Хочешь проводить август? — вдруг вскинулся ветер.
— Проводить? Но ведь рано, — я повернулся к нему. — Ещё…
— Неделя? — Южный ветер усмехнулся. — Ты не бродил с ним.
И правда. Затянутый в иные реальности, я забыл прогуляться с названым братом по холмам. Усталость во мне сопротивлялась, но я вздохнул и взял себя в руки.
— Идём.
***
В холмах было спокойно и тихо, только сверчки и звёзды, шёпот трав. Мы взобрались на гряду и замерли там, а потом Южный ветер исчез, оставляя меня наедине с Августом.
Мы посмотрели друг другу в глаза.
— С прошлого года ты стал мрачнее, — заметил он, подходя ближе.
— А ты остался прежним, — улыбнулся я открыто, но в глубине души что-то нестерпимо зацарапалось, точно мечтая выйти наружу.
— Мне так положено, — он вгляделся в меня, а после обнял. — Ты надломился. Отчего?
— Я даже не знал, что во мне существует надлом.
Мы замолчали.
Он сорвал звезду и протянул мне на ладони. Каким-то образом мы оказались среди небесной пустоты, и теперь гряда холмов, омытая лунным светом, лежала далеко внизу.
— Каждый надлом появляется не без причины. Он словно карта, маршрут, по которому тебе предстоит пройти, — заговорил Август. — Но ты сейчас считаешь, что слишком устал, не хочешь идти, разве нет?
— Наверное, — не стал я спорить, и он неодобрительно взглянул на меня.
— Ты ведь странник.
— Теперь не только.
— Ты ключ и дверь, странник и путь, — проворчал он. — И не желаешь идти.
— Я не рассматривал надлом как дорогу.
— Не хотел рассматривать.
Тут он всё же поймал меня, и мы помолчали ещё немного.
— Вот почему ты не приходил, — заключил Август внезапно. — Но теперь, раз уж ты здесь, пойдём.
Он сжал мою ладонь, и мы понеслись над спящими холмами, над долиной, над городом, лежавшим за ней. Над нами звенели звёзды, а луна, круглолицая, подобная начищенному гонгу, только и ждала, чтобы зазвучать низко и гулко, разнося над миром таинственный звук…
***
Позже мы расположились на берегу озера, Август развёл костёр и заваривал чай из терпких ягод. Я же сидел рядом, рассматривая его облик, тонкие черты лица, длинные кисти. Он всегда казался мне слишком прекрасным, но разве могло быть иначе?
— Так ты собираешься воспользоваться картой? — спросил он вдруг, и я поспешил отвести взгляд.
— Опять ты об этом.
— Разве не потому ты всё же согласился на встречу? Даже твоя усталость куда-то пропала.
— Кстати, — я нахмурился. — Но она же совершенно точно была.
— Нежелание можно с ней спутать, — Август засмеялся. — Разве нет?
— Разве нет… — повторил я этот рефрен. — Ты чего-то от меня хочешь.
— Да, найти тебя цельным, — он стал серьёзным.
— Боюсь, что…
— Иди по маршруту.
Снова нас обняла тишина, а потом был готов чай, и мы пили его в молчании, глядя на падающие звёзды. Ночь длилась бесконечно.
***
— Пойдём встречать рассвет, — Август помог мне подняться. Холмы затянуло туманом, только вершины поднимались над ним. Мы двинулись к самой высокой.
Август приобнял меня за плечи, и я вдохнул запах его волос, немного отдающий полынью, и улыбнулся. Сейчас все тревоги отступили, я забыл о надломах и пустоте, что преследовала меня слишком часто в последнее время.
На востоке уже разливалось золото, но ни краешка солнца пока не показалось из-за выгнувшегося горизонта.
— Скоро я исчезну, но в следующий раз… — он усмехнулся. — Впрочем, мы встретимся раньше. Ты найдёшь меня в каком-нибудь из осколков миров.
— Возможно, — я не отрывал взгляда от зари, становившейся всё ярче. — А может и нет.
— Посмотрим, — на этот раз он согласился.
Внутри меня всё ещё звенело его «Иди», и теперь я не мог отказаться. Когда вдруг моё нежелание превратилось в потребность? Август крепко держал меня за руку.
========== 229. Другая концовка ==========
Королева мечей вошла в гостиную решительным шагом, и мне пришлось оторваться от книги.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Тебе нужно написать иную концовку для сказки! — заявила она.
— Зачем? Почему?
— Потому что эта никуда не годится! — усевшись в соседнее кресло, Королева мечей вздохнула. — Пожалуй, сначала я должна рассказать.
— Наверное, без этого нельзя обойтись, — согласился я, усмехнувшись.
— Тогда слушай, — она закрыла глаза и начала говорить. И я будто бы сразу оказался совершенно в другом месте.
***
Лили всегда чувствовала себя очень одинокой. Матери и отца у неё не было — как говорила бабушка, они уехали в город и не вернулись, Лили почти не помнила их лиц. Бабушка же отличалась скрытностью и нелюдимым характером, и Лили рада была бы спрятаться и от неё тоже, слишком уж часто слышала в свой адрес неприятные замечания.
Их домик стоял дальше остальных в посёлке, совсем рядом с лесом, который самой Лили всегда нравился, но другим казался страшным. Только среди деревьев и кустарников, в самой чаще Лили ощущала спокойствие и могла бродить по тропинкам долгие часы абсолютно одна. Другие дети, боявшиеся выйти даже к опушке, потому и невзлюбили Лили, дразнили её сумасшедшей, а бабушку — ведьмой.
Лили исполнилось девять, когда в день рождения она получила странный конверт. Почтальон принёс его утром и протянул прямо ей в руки, хоть бабушке это не понравилось. Бумага, из которой конверт был сложен, казалась золотистой, будто в неё каким-то образом добавили звёздную пыль. Адрес был выведен таким красивым почерком, что Лили долгое время рассматривала изящные буквы, счастливая уже тем, что они складываются в её имя.
Посчитав письмо самым лучшим подарком, Лили открыла его только вечером. Плотный белый лист словно заговорил с ней:
«Крошка Лили, ты наверняка грустишь от одиночества. Кто же поздравил тебя сегодня? Кто вспомнил, что тебе уже девять и ты совсем взрослая?
Я столько времени наблюдала за тобой, и мне хотелось бы хотя бы сегодня согреть тебя. Жаль, что я не могу обнять и утешить, вытереть твои слёзы.
Милая, милая Лили, поверь мне, в твоей жизни тоже наступит счастливая пора. Расскажи мне о всех несчастьях, и они истают с утренним туманом…»
Может, это было письмо от феи?
Лили так мечтала, что у неё тоже есть фея-крёстная, как в любимых сказках!
Писать Лили было сложно, буквы прыгали по строчкам, расползались уродливыми насекомыми и ничуть не напоминали стройную каллиграфию от неизвестной отправительницы. Наверняка, та и сама была очень красива и добра, кто же ещё может писать такие письма?
На следующий день почтальон не принял скромный конвертик Лили, объяснив, что без адреса не сумеет доставить письма. Приуныв, Лили ушла в лес, где чаще всего пережидала свои печали, и, проходя знакомой тропинкой, вдруг заметила старый дуб. В нём была огромная щель — некогда молния расколола ствол, но дерево перестояло ту грозу и продолжало жить, хоть сквозь чёрную рану в коре было видно, что часть сердцевины обуглилась и просыпалась пеплом вниз.
Как же эта щель напомнила Лили почтовый ящик! Раз уж ей написала фея-крёстная, значит, отправлять ей письма нужно не обычной почтой, а… как-нибудь так! И Лили оставила свой конверт в щели дуба.