И вот пляж опустел, остались только следы на песке и я сам.
***
Однажды я шагнул в насквозь осенний туманный мир, смутными очертаниями высились деревья по обеим сторонам дороги. Я шёл так долго, что успел устать. Наконец меня впустил город, расцвеченный блеклыми огнями, тонущий в бесконечном вечере.
Очень долго я бродил по улицам, очарованный, позволяя осени пронизывать меня неярким фонарным светом, проливаться внутрь туманом, прорастать нашими ветвями. Я видел печальных людей, я чувствовал переполняющую мир грусть, но она была светлой, мягкой, нежной. От неё не так просто было отказаться.
Наконец передо мной развернулся тёмный парк. Только центральная аллея была освещена и вела она к раковине сцены. Я подходил, и рядом со мной возникали всё новые люди, а после и не только люди. Разные существа разных миров приходили, стягивались к сцене, и ощущение, что скоро начнётся что-то необыкновенное, поселилось внутри.
Я встал вместе со всеми. Никто не болтал, все ожидали в глубокой тишине. Можно было слышать, как собравшийся на ветвях в капли туман срывается и ударяет по мощёным дорожкам или по палой листве.
Сколько прошло времени, я не знал, но вот сцена засияла ярче. На неё поднялось существо, которое я тут же узнал. Сердце моё забилось быстрее. Зрители только выдохнули — но все разом. И вздох пронёсся по толпе порывом ветра. Как же много их было! Такого чуткого внимания не видел я никогда раньше.
Существо поднесло флейту к губам, ещё миг стояла удивительная тишина, а затем полилась красивейшая мелодия. Такая печальная и такая восхитительная, что я закрыл глаза, потерялся в нотах, слушал-слушал-слушал, забыв даже дышать.
Волшебная музыка развивалась, растекалась, поднималась всё выше, заполняла собой пространство. Она так подходила печальному осеннему вечеру, мягкому сиянию фонарей, замершим людям и другим существам, что нельзя было заподозрить — музыкант сбежал в этот мир из другого. И когда всё-таки мелодия стихла, а толпа молчаливо воздела ладони вверх, я улыбнулся.
— Это была правильная дверь, — прошептал я.
Мне не хотелось, чтобы существо видело меня или благодарило. Я был только проводником, не больше чем предметом на его пути. Дверь поманила меня с уединённой аллеи, и я поспешил сбежать из осени и тумана, как бы глубоко они ни проросли в меня. Нет, мне действительно не нужна была благодарность, мне было достаточно и музыки, такой чудесной, что целый мир слушал её, затаясь.
========== 234. Странник и Птица ==========
— Хочешь, подкину одну задачку? — я не заметил, когда он возник рядом. Всё так же шелестела трава под ветром, склон холма отчего-то представлялся безграничным, а последнее летнее тепло, казалось, утекало сквозь пальцы. Я лениво обернулся на голос, не сделав даже попытки встать.
— Что за задачка?
— Она, как водится, начинается с истории, — он устроился напротив меня — завис прямо в воздухе, как обычно любил. — Только представь себе её в красках.
Я пожал плечами и кивнул, в любом случае, у меня не было выбора — если уж ему захотелось рассказать историю, избежать этого было бы невозможно.
***
Город стоял в излучине реки, много дорог и путей стекалось к нему как в том мире, так и из иных реальностей, и путников здесь всегда было не сосчитать. Кого-то город отпускал быстро, других завораживал и задерживал на годы, а третьи пропадали там бесследно, и никто не знал, что с ними случилось.
Улочки в нём были узкими, здания росли ввысь и венчались черепичными крышами. Каждый вечер с реки полз туман, а мостовые блестели от влаги, дробя пятна фонарного света.
Красота и таинственность — таким был город.
Сколько разных созданий бродило здесь, заглядывая в окна, прогуливалось в парках, кидало монетки в фонтаны… Но далеко не каждый мог похвастаться, что обошёл все улицы из конца в конец.
Тот странник пришёл в город с рассветом. Заворожённый, он бродил от парка к парку, от кофейни к кофейне, поворачивал и кружил, выходил в широкие дворы, окружённые молчаливыми зданиями, прогуливался по площадям, пока вдруг не оказался на улице, которая казалась такой короткой, что до выхода с неё можно было дотянуться рукой. Но стоило сделать несколько шагов, и следующий перекрёсток исчез, будто его никогда и не было.
Удивлённый, странник двинулся дальше. Дома тут казались такими же, как и всюду, и всё же с пространством происходило что-то необычное. Странник ускорял шаг, почти бежал, потом шёл нарочито медленно, а улица всё не кончалась. Успело стемнеть, странник совсем выдохся, но так и не повстречал никого-никого, а улица продолжалась в бесконечность.
Тогда странник испугался.
Он уселся у стены и обхватил колени, сжался, стараясь представить дверь, ведущую прочь, однако он забыл, как выглядят двери, а здесь ни одной не оказалось. Даже окна — и те внезапно исчезли, остались только кирпичные стены, нависающие козырьки крыш да водосточные трубы.
Отчаявшись, странник зажмурился, а когда открыл глаза, напротив него стояла девочка. Белое платье казалось слишком лёгким для этого вечера и белый шарф, неплотно прилегающий к шее, ничуть не спасал от прохлады. Девочке было не больше девяти, она держалась за концы своего шарфа и раскинула руки, точно желала обнять странника.
— Кто ты? — спросил странник устало.
— Я — Птица! — воскликнула девочка и закружилась на месте.
— Как мне уйти отсюда?
— Пти-и-ца! — она побежала по улице, но скоро вернулась, наклонила голову. — Отчего ты не играешь со мной?
— Мне не до игр! — возмутился странник. — Как мне выбраться с этой проклятой улицы?
— Но… — она насупилась, словно готовясь расплакаться. — Но…
Странник отмахнулся от неё и откинул голову на стену.
Девочка отвернулась от него, снова раскинула руки и бросилась прочь. Едва стук её быстрых шагов затих, улица опустела. Странник, сидевший у стены, бесследно исчез.
***
— Любопытная история, — я всё же поднялся, спокойствия во мне не осталось ни капли. — И что ты предлагаешь сделать мне?
— Не хочешь проверить, сумеешь ли выбраться с той улочки? — он усмехнулся, сощурившись хищно. — Не желаешь узнать, куда исчезают странники?
— Тебе хочется, чтобы я исчез? — мне было не удержаться от смеха. — Этого ты мне желаешь?
— Ну, ты ведь на самом деле не совсем странник, — напомнил он, погрозив мне пальцем. — У тебя больше шансов.
— Зачем тебе это?
Мгновение он смотрел на меня изучающе, а потом всё же признался:
— Я хочу отобрать у тебя ключ. Тот, что внутри.
— Но это невозможно сделать…
— Пока ты не исчезнешь, — и теперь он опять веселился. — Теперь понимаешь?
— Где же этот твой мир?
— Позади тебя!
Я сделал шаг назад, не оборачиваясь. В нашей игре друг против друга глупый обман был не в чести. Ловушки он для меня расставлял куда изящнее.
***
Город обнял меня фонарным светом и туманом. По улицам бродило много людей, но при этом казалось, что весь город открыт лишь мне одному. Странное чувство захватило меня настолько, что я даже не вспомнил о задачке, ради которой оказался здесь. Улочки уводили всё дальше, то разворачиваясь площадями, то показывая скверы, то зазывая в миленькие кофейни, и вскоре я блуждал, переполненный восторгом.
Мне уже не казалось важным поскорее найти ту самую улицу. Город тонул в сумерках, и двигаться среди мерцающего неяркого света, среди тумана и влажности было очень приятно, даже совсем не зябко.
Время тянулось бесконечно, но в какой-то миг я всё же ощутил усталость. Я решил повернуть — видел кофейню на углу, но едва взглянул себе за спину, осознал, что там всё изменилось. Дома подступили друг к другу так плотно, что от улицы не осталось и следа. Я мог теперь идти только вперёд. Не было и окон, что высматривали бы меня в темноте. Фонари равнодушно освещали кирпичные стены, кое-где исписанные, местами чуть прикрытые штукатуркой.
Я сделал несколько шагов и снова замер, мне послышался детский голос. Среди наползающего тумана я различил фигурку в белом, хрупкую девочку. И она меня тоже заметила.