— Кто ты? Снова странник? — она выступила из туманной пелены и взглянула на меня. Глаза её были тёмными и серьёзными, совсем не детскими.
— Странник, — кивнул я. — А ты?
— Птица, — она взмахнула концами шарфа и немного наклонила голову.
— Рад с тобой познакомиться, Птица, — я оглядел улицу. — Ты летаешь здесь?
— Здесь, — она настороженно смотрела на меня.
Поддавшись шальной идее, я подхватил её на руки и усадил себе на плечи. Она оказалась такой лёгонькой, словно в её теле действительно были только полые кости. Я сорвался с места, забыв про усталость, помчался по улице, разбрызгивая фонарный свет, разгоняя туман. И Птица засмеялась, раскинула крылья, воодушевлённая, вдохновлённая, радостная.
Мы неслись и неслись. Я крикнул ей:
— Вот теперь ты настоящая птица, потому что птицы созданы, чтобы летать.
В тот же момент с моих плеч сорвалась белоснежная чайка, закружилась надо мной и с ликующим криком поднялась в чёрные небеса. А те стремительно начали светлеть.
Через секунду я стоял перед дверью. Улицы за моей спиной не было, только тёмный парк, в котором заблудились последние звёзды фонарей.
***
Он встретил меня за порогом, хмуро окинул взглядом.
— Нужно было отправить тебя туда без истории.
— Это было бы нечестно, а твоя хитрость не граничит с нечестностью, — парировал я. — Буду ждать следующий ход.
— Уж поверь мне, он будет, — и исчез. Ему не нужны были двери, чтобы уноситься туда, куда он считал нужным.
Зачем же ему нужен был… ключ?..
========== 235. И Осени бывает страшно ==========
Всякий раз, как Осень приходит в город, я встречаю её на пустых ещё предрассветных улицах. Мы вместе бродим до утра, потом улыбаемся неяркому солнцу, гуляем в парке, и она украдкой подкрашивает листья, пока ещё не в полную силу, а лишь намекая, что появилась, открыла сезон…
Началась.
Так происходило из года в год, и на этот раз я ждал её у здания почты, где старая кирпичная кладка выглянула из-под штукатурки. Сумрак ночи бледнел, едва заметный туман занавесил улицы, но моя давняя подруга, почти что любовь никак не показывалась.
Осень не умеет опаздывать.
В каком бы настроении она ни появлялась — обнимая теплом или насылая дожди, она невероятно пунктуальна. Потому, прождав почти два часа, я всерьёз заволновался. Что-то наверняка случилось! Что-то неправильное. Она не могла задержаться.
Я позвал ветер, и вскоре и Южный, и Северный встали рядом, чего, пожалуй, почти никогда не бывало.
— Мы не видели Осень, — заговорил Северный на правах старшего.
— Её тут нет, — кивнул Южный.
— Но как же так? — я огляделся, уже предвкушая, как увижу её — в ярком платье, рыжую, смеющуюся. И она скажет, что разыграла нас, засмеётся, выпустит с ладони золотой листвы. Её не было, она исчезла. Лето тоже уже ушла, улизнула совершенно незаметно, и город остался сиротой, тонул в тумане, в ожидании рассвета.
— Нужно ведь… нужно её найти? — тронул меня за плечо Южный ветер. Мне оставалось только кивнуть, пусть пока я не знал, что делать и как.
— Откуда она приходит? — спросил Северный ветер.
— Кто же хоть раз её спрашивал, — усмехнулся я горько.
Закрыв глаза, я представил, как мы встречаемся, но так и не нашёл точки отсчёта, той самой, когда Осень вдруг вырисовывается из мрака прямо передо мной. Откуда она приходит, где задержалась?
Однако компас внутри меня задрожал, стрелка его повернулась. Следуя её указанию, я двинулся по улице, почти не узнавая реальность, что была мне родной. И когда я повернул за угол, то оказался в ином мире, похожем, но совсем не таком.
Передо мной лежал спящий парк.
Ветра остались где-то позади меня. Здесь я стоял в ночи совершенно один, рассматривая тёмные кроны деревьев, сквозь которые не сияли искры фонарей. Небо скрывали облака, и ночь полнилась напряжённым и зловещим ожиданием.
Парк приглашал меня, он звал и подначивал, словно говоря: «Ну же, испугаешься или придёшь?»
Я — странник и шаман — не мог испугаться, потому прошёл в распахнутые ворота и выбрал одну из аллей, обсаженную клёнами. Как бы они были прекрасны, если бы тут прогулялась Осень…
Тишина была такой, что в ней можно было увязнуть, я не слышал своих шагов. Отключились всякие звуки, точно я оглох. Однако стоило мне хлопнуть в ладоши, и глухой неприятный звук этого хлопка на мгновение разбил парковую тишь.
Аллея то поворачивала, то огибала фонтаны и клумбы. Я не мог и представить, как далеко она уведёт меня. И если с виду парк казался небольшим, то внутри он обратился огромным лабиринтом, который вряд ли хотел бы выпускать жертву из пасти.
В очередной раз вильнув, аллея побежала между поднимающихся высоко-высоко пирамидальных тополей, в темноте казавшихся кипарисами. И где-то вдали мелькнуло что-то светлое, яркое, золотистое.
Я ускорил шаг, предчувствуя, что там смогу найти хотя бы один ответ.
Тьма наползала и мешалась под ногами, словно собралась обрести плоть. Я вяз в ней, никак не получалось приблизиться к тому, что сияло впереди. И тогда на помощь мне пришёл шаманский клинок, которого мрак испугался, подаваясь назад, высвобождая из цепких лап тропу.
Наконец-то я сумел понять, в чём дело.
Осень была прикована здесь, цепи, отлитые из темноты, обняли хрупкие щиколотки. Чёрные пятна испачкали лазурное платье. Только сияние золотисто-красных волос ничто не способно было приглушить.
Я кинулся на помощь. Осень подняла на меня голову, раскинула руки, демонстрируя, что не может оторваться, сбежать, улететь, а затем поникла.
— Что ты собираешься делать? — спросила она. — Здесь нужен ключ.
— Я сам и ключ, и дверь, — осматривая замки, я пока не знал, как к ним подступиться, но чувствовал, что ответ близок.
— Меня поймал этот мир.
— Почему и зачем? — пока я раздумывал, она должна была выговориться, по крайней мере чтобы не отвлекать меня от решения задачки.
— Если бы я знала, — она закрыла глаза. По её лицу пробегали волны, она мерцала, точно была призраком. Впрочем, наверное, в этом мире она и не обретала тела окончательно.
Я прошёлся пальцами по звеньям цепи, ощупал замки и в тот же миг почувствовал, как зовёт шаманский клинок. Сколько бы меня ни предупреждали, а я твёрдо выучил только один способ справляться с такими задачками.
Взрезав собственную ладонь, я напитал замки кровью, напоил их досыта, и тогда они отпустили Осень.
— Ты сумасшедший странник, — сказала она осуждающе. — Так… нельзя.
— Твоё время пришло несколько часов назад, — напомнил я.
По законам лабиринта мы не могли так просто выйти отсюда в любой момент. Подхватив Осень под локоть, я повёл её, положившись на внутренний компас, сквозь тёмные аллеи, мимо спящих фонтанов, через площадки, вымощенные плиткой.
В этом парке не было никакой системы, он казался нагромождением различных мест и местечек, связанных между собой лишь случайно. Осень всякий раз вздыхала, когда за очередным поворотом нас ждали вовсе не врата, не калитка, а очередной круговорот из деревьев, клумб и статуй.
За одной из беседок она замерла.
— Ты уверен, что мы сумеем выйти отсюда?
— Да, — компас мой не отказывался служить. — Да, и скоро.
— Хорошо, — и я почувствовал, как она полностью доверилась мне.
Мы блуждали несколько часов, пока наконец не заметили калитку, спрятавшуюся в зарослях дикого винограда. Ринувшись к ней, Осень задела лозы, и листья мгновенно расцветились алым и малиновым. Калитка открылась нехотя и со скрипом, а за ней нас ждала темнота. Осень сжала мои пальцы и шагнула вперёд первой.
***
Мы открыли глаза в парке, только в другом. Сонно лопотал фонтан, сквозь кроны было видно свежее синее небо, а на востоке золотом полыхала заря.
— Вернулись, — прошептала Осень. — Как же это было страшно.
— Разве Осени бывает страшно? — удивился я.
— О да, оказывается, что бывает, — она нервно засмеялась. — Прогуляешься со мной вечером?