Не задумываясь, я поднял их и перевернул, возвращая обратно на постамент. На миг в колбах сверкнуло солнце. Песок был светлым, крупным, как бывает речной. Он сыпался быстро, но в то же время чувствовалось, что теперь верхняя колба опустеет нескоро.
Когда же я оторвал взгляд от часов, то обнаружил, что реальность трепещет, точно кто-то стирает её влажной тряпкой, как меловой рисунок с грифельной доски. Кто-то, кому по силам уничтожить и создать целый мир.
Я не успел оглянуться, когда город вновь стал таким, каким я его помнил.
Песочные часы исчезли.
Мир снова сделал оборот, и я, кажется, потерял сознание.
***
— Иногда нельзя действовать лично… — пришёл я в себя от знакомого голоса.
— Ты должен был хотя бы предупредить, — возразил ему другой. И тоже знакомый.
Я сел, понимая, что вокруг меня замерший, но всё же невероятно прекрасный город. Такой, каким я его помнил.
Отец стоял передо мной, словно старался заслонить от того, в чьих руках были песочные часы.
— Прекратите, — обратился я к ним. — Что такого случилось?
— Ты отдал своё время городу, — проворчал отец.
— Тогда почему ещё жив? — когда я встал, мир опять шатнулся, но я удержался на ногах без чужой помощи.
— Потому что твоя смерть не входила в мои планы, — песочные часы так нестерпимо сияли в его руках.
— И на том спасибо, — я заслонил глаза рукой, но всё равно пришлось зажмуриться. В тот миг, когда я отнял ладонь от лица, оказалось, что вокруг меня холмы и вечер, солнце село, оставив лишь воспоминания о себе на западе.
Тропа настойчиво уводила меня к дому.
— Ну и чёрт с вами, — вздохнул я, не вдаваясь в чужие пути. Главное, компас в груди работает исправно, дорога ведёт сквозь миры, а город…
А город наверняка живёт, устремив башни в рассвет.
Я не желал ничего иного.
***
Песочные часы приснились мне, и я видел, что каждая песчинка — лишь моё воспоминание. Находясь одновременно внутри колбы и снаружи её, я мог протянуть ладонь, коснуться и рассмотреть, а мог наблюдать со стороны медленное движение песка.
Завораживающее движение песка.
Отчего тот город показался мне столь важным, что я решил поделиться с ним собственным временем? Отчего я решил перевернуть песочные часы, ведь мне было известно, что это значит?
Известно, но не пришло в голову.
Что такое этот город?
Я поймал вопрос за хвост, и сон тут же рассыпался. Мне нужен был ответ, но он, как и всегда, скрывался во мне самом, как прячутся крупные рыбы на глубине. Выуживать его было делом нелёгким.
Вздохнув, я потёр занывшую грудь и подошёл к окну. Занимался очередной рассвет, небесная пастель отражалась в окнах домов. Но я смотрел сквозь них, опять видел иной город.
Что в нём такое?
Что такое в нём я?
***
Падающий песок шелестел, в нём чудился ритм, и я вспомнил, что слышал такой же, когда проходил в полумраке мимо чудовищной прялки, где выпрядалось само время. Единый ритм, что я научился тогда различать.
Я набрал полные ладони песка… И снова проснулся.
Солнце показалось из-за горизонта, сияло в окнах, а я сидел на балконе, и узорчатые перила расчерчивали утреннюю картину причудливо и дико.
Может, всё много проще…
Может, тот город…
Я сам?
Я.
***
Кто-то перевернул мои песочные часы снова, и песчинки побежали вниз, песчинки воспоминаний, клочки памяти. Я в них ожил и погиб снова.
В стекле стоявших на бетонном постаменте песочных часов отражалось яркое, дикое рассветное солнце.
========== 244. Чёрная осень и чужое сердце ==========
Это была не та осень. Она скалилась, и клыки казались чрезмерно острыми, слишком опасными, слишком… Я замер напротив неё, не в силах сдвинуться, точно меня парализовало. Она была чёрной, сотканной из темноты, и только лапы отливали алым. В её пасти умирало закатное солнце. Хищный зверь, подобного которому я никогда ещё не встречал.
Мир вокруг стремительно терял краски, растворяясь в пелене тумана — влажной, зыбкой и лишённой привлекательности. Это было подступающее небытие, и я столкнулся с ним слишком близко.
Дверь позади меня уже захлопнулась, и идти мне было некуда, оставалось только сражаться с тварью, вставшей на моём пути.
— Отдай его! — потребовала эта осень.
— Ни за что! — возразил я, подавив желание узнать, о чём она. Что бы она там ни потребовала, я никогда бы не позволил ей коснуться чего-либо, связанного со мной.
— Отдай, — снова зарычала она. В пасти мелькнуло закатившееся солнце. Стало ещё темнее.
— Ты ничего не получишь, — я бы отступил, но внезапная ярость заставила сделать шаг вперёд.
Щерившийся на меня зверь, скалящаяся на меня осень отпрянула, заходя с правого бока.
— Тогда я заберу силой.
— Попробуй!
Да, мой шаманский клинок был короток, но я чувствовал силы станцевать с ней, с этой осенью, станцевать и выиграть.
В миг, когда она прыгнула на меня, я чётко увидел, что успею вонзить нож ей в горло.
***
Как всё смешалось, отчего слилось в единый серо-чёрный ком?
Куда подевался чёрный зверь, жаждавший вырвать нечто у меня и из меня?
Я стоял посреди серой пустоши, и на востоке разливался бедный, мягко-жёлтый свет зари.
Здесь не росло трав, не было деревьев, не нашлось даже камней. Земля — перемолотый временем прах, пепел, серый песок. Можно было выбрать любое направление, но я двинулся к ещё не показавшемуся солнцу. Мне хотелось всмотреться в него, точно оно и должно было оказаться дверью прочь.
Вдруг осень проглотила меня. Не внутри ли я её тёмно-сумрачного тела?
Всё это сон, наверняка сон, и я не сумею найти никакой логики.
***
Солнце выкатилось, словно измазанное кровью, рывком и сразу, не задержавшись за горизонтом ни единой лишней секунды. Я смотрел в него, ещё неяркое, и не понимал, где нахожусь, зачем, какая дорога уводит меня и куда.
Что-то внутри настойчиво кричало, подталкивало, уговаривало двигаться. Я словно ощущал, как за спиной пространство начинает сминаться. Но такое уже было, и бессмысленное повторение прошлого пути казалось мне неправильным. Я не верил до конца, что снова увижу, как рвётся будто бумажное небо, как идёт складками пустошь.
Солнце проливало алый свет, я медленно брёл, увязая в пепле, и всё ещё искал ответ. В памяти отчего-то была только пасть. В какой миг я утратил возможность перелистать собственные воспоминания?
Что происходит?
Я прижал руку к груди и почувствовал под пальцами туго бьющееся, странное и чужое сердце.
***
— Отдай его мне! — пророкотал мир вокруг, и вскоре вместо солнца на меня вытаращилась чёрная осень. Чуждая осень, пришедшая из миров, по которым не путешествовали странники, из-за грани, которую не пересекала жизнь.
— Уходи, — сказал я тихо. — Тут тебе не место.
— Это тебе тут не место, — захохотала она. — Но дверь отсюда только внутри меня. И ты не сможешь уйти, пока не отдашь.
Пока не отдам сердце — чужое, тёплое, бьющееся так быстро от ужаса.
Откуда оно у меня?..
Я не сделал и шагу назад. Компас мой наконец нащупал путь, что бы там ни говорила эта осень, дорога бежала куда дальше, и дверь ждала меня, верная мне.
Зверь-осень. Вновь кружила она рядом со мной, заходила то слева, то справа, щерилась, скалилась, ворчала. Но на этот раз никак не кидалась, а пальцы мои не спешил отяготить клинок.
— Нападай же, — предложил я.
Она только оскалилась сильнее.
Уже напала? И я не чувствую ничего, потому что не я и цель.
Снова я спрятал под ладонью трепещущее сердце, будто бы моё, но на деле второе, попавшее в мою грудь случайно. Я должен был вынести его отсюда, потому ускорил шаг. Алое солнце выскользнуло из раззявленной пасти, и в его кровавых лучах я различил очертания двери. Совсем немного, совсем недалеко.
***
Я выступил из темноты. В саду было ещё солнечно и пока тепло. Под деревьями на забывшей летнюю жару зазеленевшей от осенней прохлады траве лежал кто-то, мне незнакомый. Я приблизился, опустился на колени, легонько тронул за плечо.