Я прыгнул на выступающий в центре потока камень, на ещё один и ещё. Не так-то просто оказалось перебираться через реку, пусть она и напоминала ручей, бессильно сражающийся с подступающей пустыней.
Раздвинув тростник, я прошёл к деревьям, огибающим пустое пространство, возможно, некогда бывшее лугом. Посреди возвышалась каменная глыба, пусть и вовсе не похожая на алтарь, но всё же им являвшаяся.
Шаманский нож откликнулся, вырисовываясь в пальцах, и я не стал ему препятствовать, хотя если уж пятеро не сумели с чем-то совладать, зря стоило рассчитывать на собственные умения.
Может, стоило покинуть этот мир поскорее, но мне требовалось узнать, что же на самом деле тут случилось, что произошло и почему.
***
Когда я подошёл к камню достаточно близко, всё внутри меня стихло. Исчезли зов дороги, песня внутреннего камертона, настойчивый трепет чужой магии. Всё словно погрузилось в молчание, и эта тишь, затопившая меня, показалась глухотой, чудовищной и жуткой. Даже шаманский клинок истаял дымом прямо в пальцах.
Я не отступил, опустил ладони на серую поверхность, точно старался нащупать ключ, или пульс, или ответ. Камень вибрировал — едва заметно.
Его можно было открыть.
Мысль стёрлась взявшей за горло тишью.
***
Сущность странника — путешествие, его сила — в возможности пересекать грани миров, открывая двери. Иногда всё становилось ими, а порой трудно было найти хоть одну.
Когда я стал носить дверь и ключ в себе, я понял, каким был, намного лучше. И всё же что-то ускользало.
Странникам были даны разные силы, но с кем они могли бы сразиться? Кого они могли бы победить? Обычно странники ускользали, прятались в иных реальностях, открывали миры для себя и других. Если в этом крылось спасение, то странники спасали. Но… если нет?
Тогда они ничем не могли помочь.
К этому приходилось долго привыкать. Но я — привык.
Мог ли я теперь стать спасением?
***
Камень дрожал, а я по-прежнему ровным счётом ничего не слышал. Отчаянная тишина поглощала меня самого, словно нашла ко мне подход и проникла в жажде уничтожить. И я не мог вырваться из этого круга, не мог с ней справиться. Как… не смогли и другие?
Мне бы отпрянуть от камня, заключившего в себе пятерых, но не хватало сил сделать шаг. И должен ли я вообще сопротивляться, ведь разве не пустота и тишина ждёт в итоге каждого?
На сознание наползал липкий туман, только дорога под ногами пока ощущалась, хотя я точно повис без направления и пространства. Серый этот мир был пуст, был ещё одним воплощением пустоты, наверное… это нас и сгубило?
Я засмеялся — и не услышал свой смех.
***
Может быть, нужно открыть дверь?
***
Я стал камнем, безмолвным и серым, растворился в нём. Вот только и это не сумело пожрать суть странника, желание рассекать грани миров, жажду перехода из реальности в реальность.
Мне не нужно было рвануться, мне не требовалось раскрыться. Я представил дверь, как могут все странники. Я коснулся округлой ручки, которая отчего-то отливала латунью, солнечным бликом, заключённым в сферу металла…
Открыть дверь — это было так естественно для странника.
Пальцы ощутили прохладу, одно краткое движение, привычное и ставшее продолжением меня самого, и…
***
Тишина взорвалась звуком.
Вокруг меня развернулось сражение, но я не участвовал в нём, а оказался бессильным наблюдателем. Алтарный камень наливался тьмой, и пятеро стремились разрушить заклятье прежде, чем оно наберёт полную силу.
Я видел.
Я знал, что они не успеют.
Как вдруг камень раскололся, словно в нём пророс дивный цветок портала. Даже пятеро на миг замерли в замешательстве. Алтарь пульсировал, точно породил источник живительной влаги, из него бил свет, сияние, преображавшее всё вокруг.
Разошлись облака, появилось солнце. Серый уступил зелени, алому, золотому, синему… Сколько красок! Они все были заключены в глубине глыбы. Чернота, с которой сражались пятеро, была повержена, а реальность изменилась так сильно, что уже не приходилось сражаться с ней.
Я не заметил, когда меня затянуло в иной портал.
***
Много дней, а лучше сказать, много дорог и реальностей спустя я оказался в таверне, повисшей между сотней путей. Перекрёсток, где можно было утолить жажду, в том числе и жажду историй.
Я сидел в дальнем углу, только вполуха вслушиваясь в происходящее, когда двери открылись в очередной раз, впуская пятерых странников. Вздрогнув от мгновенного узнавания, я потерял дар речи.
Неужели мы встретились?
Я ведь до последнего не верил, что сумел помочь.
— Я обещала, что мы увидимся, — заметила меня маг и взмахнула рукой. — Мы встретились.
Я кивнул.
Расцветшая на её губах улыбка сказала мне больше тысяч слов.
========== 250. Погубившие мир ==========
Бесконечные переулки, где слепо таращились выщербленные временем стены, сияли в холодных солнечных лучах осколки стёкла, где не было окон или дверей, сжимались вокруг меня каменным кулаком. Казалось, что скоро станет нечем дышать, что я не вырвусь из этого плена, никогда не найду верного направления. Я не верил этому чувству, и вскоре мне пришло в голову, что иди я наощупь — и отыскал бы выход намного скорее.
Зрение обманывало меня, а компас в груди не ошибался.
Я повернул направо на очередной развилке и на мгновение замер, хотя компас настойчиво звал меня вперёд. В памяти шевельнулось смутное ощущение, будто бы я был здесь и видел всё это, вот только…
Только была война.
И здесь, среди мусора и стекла, выпавшего из невидимых окон, из проёмов, которых больше не осталось, лежали убитые, бежала кровь, змеились багряные ручьи, темнели похожие на пауков пятна.
Что за обломок реальности выпал мне, откуда у меня воспоминания, которому я не мог быть свидетелем?
— Это я, — от стены отделился силуэт. Наверное, это существо ожидало меня, укрывшись за выступом, что был незаметен с моего места. А может, я стал невнимательным, что не увидел, где именно оно находилось прежде.
Или оно и вовсе вышло из стены, понимая точно, где именно двери и окна, которые мне оказались полностью недоступны.
— Зачем тебе странник? — спросил я, отступая на всякий случай.
— Я не причиню вреда, — существо качнуло головой. Мне никак не удавалось рассмотреть его, облик словно ускользал, растекался, и только взгляд ощущался совершенно чётко. — Как видишь, я не могу найти отсюда выход.
Усмешку я заметил, точно она блеснула острием. И именно усмешка заставила меня отступить ещё на пару шагов.
— Если ты хочешь, чтобы я открыл тебе дверь, то сперва мне нужно понять, следует ли тебя отсюда выпустить, — вырвалось у меня.
— Но ты ведь помогаешь всякому, кто попросит, — парировало существо. — Отчего бы тебе так же слепо не выпустить и меня? Разве ты следишь за теми, кого провожаешь в иные реальности?
Это была правда, я не сумел бы выяснить, как каждый из них воспользовался даром, как не мог и сейчас знать наверняка, что дверь нельзя открывать именно для этого создания. Однако что-то внутри было непреклонно — я не должен был выпускать его.
— Что здесь случилось, почему никого больше нет? — спросил я.
— Зачем ворошить прошлое? — удивилось существо.
— Не ты ли всех уничтожил? — продолжал я.
— Отчего мне быть тем, кто уничтожил, почему не счесть меня последним выжившим? Страдальцем, а не причинявшим страдание? — существо вздохнуло с притворным сожалением. — Трудно с вами, странниками, какое-то чрезмерное благородство заставляет вас… отрицать очевидное. Я здесь один, я выжил, я страдал…
— Ты — причина войны в этом мире, — заключил я.
— Разве могу я быть причиной войны? — он засмеялся. — У людей всегда достаточно и других причин.
Компас настойчиво звал меня прочь, но теперь я задумался, что так в любом случае приведу существо к двери. Сколько странников уже пытались разрешить эту дилемму и как они с этим справились? Мне потребовалась бы помощь воина, да только взывать к отколовшейся от меня некогда сути сейчас уже не было времени. Сущность надвигалась на меня, и усмешка, за которую зацепился мой взгляд, ничего хорошего не предвещала.