Я сидел на траве, слушал сверчков, смотрел на звёзды, ответы не находились, но и без них было хорошо, даже слишком хорошо. Так хорошо…
Я усмехнулся и произнёс это вслух:
— Так хорошо, что я бы остался, не будь я странником. Видишь, не работает.
***
Королева чаш смотрела на меня сквозь стекло наполовину опустевшего бокала.
— Ты раскусил меня слишком быстро, потому такой ответ я принять не могу.
— А зачем тебе вообще какой-либо ответ? — устроившись в кресле, я мельком пожалел, что не нахожусь среди трав. Впрочем, и собственная гостиная мне нравилась, и скоро я забыл об этой мимолётной тоске.
— Вдруг странник — не твоё призвание?
***
Мне никогда не приходилось сомневаться.
Когда гостиная опустела, Королева чаш растворилась в вечерней мгле, я долго ещё сидел у камина. Живой огонь шептал что-то, но я не разбирал слов.
Возможно, сомнение — это почти приключение. Это почти путешествие, путь по грани между неким «Да» и совершенным «Нет». И, может, то, с какой радостью я позволил себе его, меня и определяло. Может быть, это и говорило о моём призвании больше всего. Но я позволил себе не смотреть со стороны, а погрузиться полностью.
И вместе со сном я перешёл в иное пространство, в реальность, где…
***
Первое, что я услышал, — как шумит море. Мерный и приятный звук, плеск о камни, шелест отбегающей, чтобы кинуться на берег снова, волны. Я открыл глаза одновременно с осознанием, что всё тело ломит от неудобной позы, ноги и руки затекли, теперь в них снопами взрывались искры, обжигая иголками.
Я сел и принялся растирать колени и голени, и только после того огляделся. Надо мной шелестела тростником ветхая крыша беседки, сквозь жерди стен проглядывал утренний пляж. Солнце наверняка только-только встало, по песку тянулись длинные тени, больше похожие на не успевшую сбежать ночь.
Море было мне незнакомо.
Выбравшись наружу, я — босой — пошёл по песку к воде. Волна обожгла ступни холодом, но от такого приветствия внутри разлилось удивительное ощущение, и я постоял ещё, пока не понял, что ноги скоро потеряют чувствительность.
Почему я остался босым? Как так вышло? В беседке не нашлось обуви.
…Пляж оказался пустынным и за полосой песка поднимались почти неприступные скалы. Кто и почему разместил здесь беседку, если не было возможности спуститься сюда? Или, быть может, кто-то приходил сюда с моря?
Я бродил по песку, не испытывая ни голода, ни жажды, а солнце поднималось выше. Море шептало и пело мне. И, наверное, в те часы я совсем ни о чём не думал. Ничего не предполагал, ничего не желал.
Быть может, не желал даже странствовать.
Странное состояние сознания, почти дремота, полный покой, очень близкий к пустоте, но… не она.
***
Когда всё сменилось, я не заметил, но понял зато, что нахожусь в сновидении. Угадал его наконец, пусть оно и оказалось столь реальным. Теперь я уже стоял среди сада, переполненного ароматами цветов и красками пёстрой весны.
Если море успокоило меня, то сад — вовсе нет. Мне захотелось в тот же миг покинуть его, внутри вскипело желание идти. Идти прочь, сколько хватит сил.
Тогда я вспомнил, что странник.
Хотелось бы позволить себе ещё посомневаться, но передо мной возникла дверь, и я шагнул за порог, не раздумывая. Шагнул в темноту, пахнущую озоном, во мрак, где что-то таилось, назревало, тлело.
Но, конечно, проснулся, хоть это было вовсе не тем, чего мне хотелось.
Надо мной склонилась Королева чаш. Я задремал в кресле у камина, а она вернулась, пока я спал.
***
— Ничего не могу сделать, — говорила она позже. — Хоть мне и странно, что может быть такое… такое… призвание? Что-то единое? Что-то, что ты не в силах изменить?.. Не знаю даже, как точнее это обозначить.
— Не играй со мной больше, — улыбнулся я в ответ. — От этого устаёшь.
— Не верю.
Мы засмеялись вместе, а потом молчали, затем — снова смеялись.
Ночь текла мимо, стучала в окна плавниками, проносилась бликами звёзд и осколками фонарей. Мне было спокойно, точно то утреннее море, что я увидел во сне, осталось глубоко внутри меня. Осталось мной, как бы странно это ни было.
Море… оно ведь вечно находится в движении. Я осознал позже и опять улыбнулся.
— На самом деле, — Королева чаш замерла на границе света и тени, — на самом деле мне нужен был воин.
— Зачем тебе воин? — удивился я.
— Мне нужен победитель, — поправилась она задумчиво. — Кто-то, кто возьмёт в руки меч.
— Я найду тебе воина в одном из странствий.
— Да, ведь сам ты не… Ты не будешь воевать, — она почти разочарованно вздохнула. — Хотя получилось бы хорошо.
— Может быть.
Распрощавшись, мы разлучились — уходящая ночь унесла её, а я остался в ладонях утра. И с новой мыслью — отыскать воина. Забавно, как путешествия связаны с поисками. Так может, я не странник, а ищущий?
Это меня позабавило, но ответ я уже получил, знал его и потому больше не поддался желанию прогуляться по грани между удивлённым «Нет» и сокрушительным «Да». Никакой другой ответ мне был не нужен.
Я знал свою суть.
И внутри меня плескалось напоённое утром море.
========== 090. Пустота и Господин С. ==========
Одна реальность рассыпалась осколками, и я оказался среди другой. Здесь всё было почти так же и в то же время совсем не так. Я и себя чувствовал расколотым, хотя, быть может, был только осколком.
Вдохнув глубже, я почувствовал, как новый воздух распарывает меня изнутри. Навалилась темнота, и тело будто перестало существовать. А потом исчезло совершенно всё.
***
Проснувшись, я сел на постели, потёр ладонями лицо, стараясь прийти в себя. Сны всё ещё корчились в углах комнаты, странные, болезненные, похожие на клочки серого тумана.
За окном лишь начинало светать, около шести утра, но спать дольше не имело смысла. За эту ночь я умер больше семи раз и снова переживать это чувство не хотел.
Ещё вчера из колоды Таро мне улыбнулся Господин Смерть, вот только откуда было знать, что он намеревался вмешаться и в мои сновидения.
Заваривая кофе, я почти ни о чём не думал, только скользил по грани между дремотой и бодростью. В голове звенела тишина, а дом разговаривал со мной — поскрипывал, постукивал, звенел и шипел.
В городе тоже начиналось бурление, шевеление и всякая жизнь. Раскричались грачи, хрипло ворковали голуби, где-то истошно лаяла собака, шуршали шины… Но я словно терялся во внутренней тишине и ничего не чувствовал более.
***
Я тонул, точно зная, что в этом месте нет ни глотка воздуха, только вода. Стремиться наверх, или вниз, или вбок было бесполезно, здесь не осталось никаких направлений, не было дна, не было ничего.
Я знал, но продолжал куда-то стремиться, пока сознание не померкло.
***
Отмахнувшись от липкого воспоминания, я с неудовольствием посмотрел на чашку. Чай остыл, а я так и не разобрался в себе. Более того, даже как будто и не начал. Солнце уже робко заглядывало в окна.
— Быть может, ты просто зайдёшь на чай? — спросил я громко, и в дверь тотчас постучали.
***
Мы сидели друг напротив друга. Господин Смерть выбрал чёрный чай с долькой лимона и пил его столь вдумчиво, что этим можно было любоваться. Я чего-то ждал, полный усталости настолько, что она могла бы плескать через край.
— Знаю, ты думаешь, что можно было обойтись без… этого, — он усмехнулся.
— Разве нет? — глянув на него искоса, я помешал чай ложечкой, хотя не сыпал себе сахар.
— Нет на самом деле, — Господин Смерть поднялся, проскользил по кухне. Он ставил чайник и мыл заварник под резко бьющей струёй, а я даже не мог понять — нормально это или же мы перешли новую грань абсурдности.
— Почему же нет?
— Мне нужна причина для прибытия. Умирать тебе рано, вот и…
— Вот и?
— Вот и приходится сначала насылать тебе кошмары, потом их ловить, — он хмыкнул и выудил из кармана миниатюрную клетку с тёмными тварьками, похожими на летучих мышей. — Разве не прекрасны?