— Повздорили, — он улыбнулся, но на губах тоже запеклась кровь. Кто-то очень разозлился на него, не стал щадить. Даже длинные светлые волосы были перепачканы в крови, и дыхание, что всегда обжигало холодом, сегодня выдавало разгорающуюся внутри лихорадку.
Могут ли ветра погибнуть? Я задавался когда-то этим вопросом, но точного ответа не знал. Однако сейчас точно был убеждён в том, что не собираюсь проверять это на практике.
Дом нехотя поддался моим мысленным уговорам. Он принял нас, забрал нас вглубь самого себя, и Ветер оказался в постели гостевой спальни. Он привстал на свежих белых простынях, пачкая их, и удивлённо спросил:
— Как так вышло?
— Потом расскажу, — миска с водой и губка уже были под рукой.
Всё сплелось в круг отточенных, чётких действий — снять рубашку, смыть кровь, обработать рану, забинтовать её.
Когда я смог вымыть руки и умыться, Ветер уже забылся тяжёлым сном. Ему не слишком подходили человеческие лекарства, чуть больше пользы было от тех, какие принимают Странники, но на самом деле всего этого было мало. И я снова вышел на балкон, на этот раз в поисках Ветра Южного. Немного ленивый и очень беспечный, тот с утра носился по улицам, совсем ещё хрупкий мальчишка.
Я позвал и прислушался, солнечное марево даже не дрожало, повисло, будто плотная пелена. Время тянулось, тянулось, а никто не отзывался, но в тот миг, когда я повернулся, чтобы уйти, с крыши свесилась лохматая голова.
— Чего? — улыбался Южный Ветер.
— Мне нужна помощь знахаря, который бы знал как вас, Ветров, лечить.
— А что стряслось? — зеленовато-золотые глаза Ветра разгорелись любопытством. Ошибочно думать, что все ветра — братья и всегда знают друг о друге самые разные тайны. Южный и Северный не были ни в каком родстве.
— Нет времени на разговоры, — поторопил я его вместо рассказа. — Знаешь ли ты, кто может помочь?
— Знаю одну, — задумчиво протянул Ветер. — Домчу её к тебе, если уж она сама захочет. И исчез.
Тем временем Северному Ветру стало хуже, он бредил, метаясь по простыням, и в комнате становилось то нестерпимо жарко, то холодно.
Присев рядом, я вытер пот с его лба и задумался. С кем же он сцепился? Не так просто достать в битве столь совершенное создание, как Ветер. Особенно когда он не новичок, а Северный был уже опытным, пусть и не совсем уж заматеревшим ветром.
Расспросить, впрочем, было некого, а скоро кто-то постучал. Понадеявшись, что это обещанная знахарка, я спустился и открыл дверь.
На пороге стояла девушка в чёрном. Окинув меня взглядом, она хмуро спросила:
— Ну и где же больной?
— Раненый, — машинально поправил я.
Она взглянула на свою сумку и пожала плечами.
— Веди.
Северный Ветер беззвучно бредил, когда она вошла в комнату.
— Вот же, — губы её скривились в горькой усмешке. — Глупый. С кем он сражался?
— Этого не знаю.
— Плохо, вдруг яд?.. — она склонилась, рассматривая побледневшую кожу. — Очень плохо.
— Как я могу помочь?
— Оставь нас пока, — она прошептала под нос заклинание. — Оставь, эта магия не для Странников.
***
Только спустя пару часов вошла она ко мне в гостиную. Измождённая, она некоторое время молча растирала виски и только потом сумела заключить:
— Он будет жить.
— Пришёл в себя?
— Нет, это произойдёт не скоро, — вздохнув, она налила себе чая — чайник её и дожидался. — Вот нелепость, кто-то хотел убить его.
— Вряд ли он расскажет.
Северный Ветер всегда был неразговорчивым, а уж в такой ситуации замолчит так, будто совсем превратился в лёд.
— Если не расскажет, значит, лечение бесполезно, — она качнула головой. — Марна, зови меня так.
— Почему же бесполезно, Марна?
— Так ведь он найдёт его, обессилевшего, и прикончит.
Резонно, если только противник не был убит. Но я не успел озвучить — в дверь заколотили с такой силой, что вздрогнул, казалось, весь дом.
— Лёгок на помине, — нахмурилась Марна. — Я поднимусь к больному.
Мне же пришлось идти открывать.
На крыльце я нашёл Вихрь. Хоть и тех же кровей, что Ветра, этот был и кровожаден, и зол.
— Где он?! — рявкнул Вихрь.
— Кто? — я закрыл дверь за собой. Пусть уж меня раздерёт на клочки, но стены защитят Ветер. Этот дом умел справляться с любыми стихиями.
— Северный, мой враг.
— Почему вы враждуете? — я тянул время, но он не понял, а с охотой поделился:
— Он украл мою любовь.
— Разве может кто-то заставить другого полюбить или разлюбить? Или ты обвиняешь его в колдовстве? — вырвалось у меня.
Вихрь задумался, мотнул головой.
— Не заговаривай мне зубы, пусти! Ты всего лишь человечишка!
— Я Странник.
Он был не властен ни над чем в моём мире, и я об этом знал.
— Уходи! — я толкнул его в грудь, а за его спиной тут же распахнулись двери. Иная реальность утащила его, слизнула, как каплю росы слизывает солнечный луч.
Только я заперся, как Марна показалась на лестнице.
— Враждуют из-за любви? Хах, — махнула она рукой. — Чёрт разберёт эти ветра и вихри.
— А что Северный?
— Только открыл глаза, поднимись, мне нужно отдохнуть, — она скользнула в гостиную.
Северный встретил мой настороженный взгляд и шумно вздохнул.
— Вихрь приходил, — почуял он.
— Приходил. Что за история у тебя с ним?
— Не стоит рассказа, — он только прикрыл глаза, длинные светлые ресницы дрожали. — Никому из нас не принадлежит то сердце.
— Вот почему ты дал ему ранить себя?
— Вот почему, а ты пытаешься спасти того, кто хотел умереть.
— Глупо, — я сел на постель, убрал с его лба прядь волос.
— Да что ты знаешь, — но он встретил мой взгляд и прочёл в нём ответ, тут же осёкшись. — Слишком больно внутри, не в теле.
— Ветра умирают?..
— И рождаются новыми, не зная памяти, — подтвердил он.
— Любви бывает плевать на память, — пришлось сказать мне. Он долго смотрел на меня.
— Тогда я обречён.
— Или будешь счастлив.
Мы помолчали, а затем вошла Марна и принялась снова плести кружева заклинаний. Северный Ветер проводил меня взглядом и, кажется, уже нашёл иной путь. Или смирился.
***
Гостевая спальня опустела через три дня. Ушла Марна, улетел полный новых сил Северный Ветер, храня на губах печать скорби, а я стоял на балконе и смотрел на то, как город нежится в солнечных лучах. Южный присел на перила.
— Так в кого он влюблён?
— Не знаю, — я поддался порыву и взлохматил ему волосы. — Так ли важно?
— Возможно, — он скосил на меня глаза. — Время покажет.
В нашем городе оно опять тянулось так медленно…
========== 098. Колодцы ==========
Колодец был совсем пустым. Вода ушла из него так давно, что песок, пыль и сухие листья слежались на дне. Вокруг же простиралась степь, такая пустынная, такая голая, что было неясно, кому же вообще мог понадобиться здесь колодец, да ещё и сложенный так добротно — каменные блоки были идеально подогнаны друг к другу. Рядом с колодцем чахло деревце, длинные листья, похожие на ивовые, всё же были немного иными, потому я не брался искать ему имён.
Казалось, здесь всё было выжжено, сухо, пусто. Только травы, да и те желтоватые и безжизненные. Только небо, да и то запылённое. Горячий воздух обжигал горло и сушил губы.
Я спустился сюда с холмистой гряды, за которой было вовсе не так жарко. Вчера вечером я ещё любовался на закат по ту сторону, а за ночь добрался до колодца, не ожидая, что с наступлением утра окажусь почти что в пустыне.
В гулком каменном жерле гудели ветра, и я, слишком уставший, чтобы бежать от палящего солнца, прислонился спиной к дереву и почти задремал, хоть и было чересчур жарко.
Далеко впереди, на горизонте, воздух дрожал, танцевал, словно желал обернуться миражами, а может, я это уже увидел во сне. Дремота подбиралась неспешно, как барханная кошка, но всё-таки одолела меня.
***
Мне привиделось, что из колодезного горла бьёт фонтан, такой высокий, что смывает пыль с небес, выбивает облака. И дерево, под которым я уснул, украсилось цветами и качало ветвями под свежим, влажным ветром.