По всей кухне расставлены бесконечные подносы, прикрытые сверху, запах фаршированной индейки и обычной нарезки витал в воздухе. Рог изобилия расположился на стойке, взрываясь фруктами посреди сервированного по-осеннему стола на двух человек.
В гостиной было … ну, было Рождество. Там стояла неукрашенная искусственная ёлка с дюжиной коробок гирлянд и украшений, сложенных около неё, и несколько обёрнутых подарков под ней. Рядом был маленький раскладной столик с двумя стульями. Шампанское в ведерке со льдом, два бокала и большие, отвратительные праздничные колпаки, на которых написано «Счастливого Нового Года ».
На его столе, который обычно был заполнен всяким хламом, была ещё одна гора подарков, но обёрнутых в бумагу для Дня Рождения.
И наконец, лепестки роз, которые вели в коридор.
Я почувствовала, как сердце замерло в груди, когда я поняла, что это было.
Это Сойер вернул мне мой потерянный год.
Я ощутила тяжесть, свалившуюся на меня, отчего слёзы начали жалить глаза, а моё сердце делало странные, разрастающиеся штуки в моей груди.
Когда я посмотрела на Сойера, то обнаружила, что он наблюдает, как я воспринимаю всё это.
— Сойер…— проговорила я тихим голосом, чувствуя себя почти тревожно потрясённой.
— Знаю, это не тоже самое , — сказал он, слегка передёрнув плечом. — Но, по крайней мере, у тебя будут какие-то воспоминания праздников, которые ты пропустила.
Я смотрела на него целую минуту, не видя ничего, кроме доброты и искренности в его глазах.
И на этот раз я не раздумывала, не взвешивала все за и против. Я сделала то, что чувствовала, что хотела сделать.
Я налетела на него, побуждая его при столкновении сделать шаг, руки крепко сжались на его спине, а головой уткнулась в его шею.
— Эй, — сказал он, его руки скользнули вокруг меня, прижав еще крепче, его лицо повернулось так, что я почувствовала его губы сбоку от своей головы. И тогда из меня вырвался этот странный, задыхающийся всхлип. — Ш-ш-ш, — пробормотал он, и я ощутила, как его губы, прижимаются с легким поцелуем к моему виску. — Если ты сейчас расклеишься, то еда остынет, — сказал он мне, отчего я издала смешок. — Пойдём, нам ещё нужно вырезать тыкву, — сказал он, на мгновение пробежавшись вверх по моей спине, прежде чем отпустить, оставляя меня в недоумении, когда он подошел к столу на Хеллоуин и открыл там ноутбук.
— Что ты делаешь?
— Нам нужна определенная атмосфера. Какую отраву выбираешь: «Семейка Адамсов», «Практическая магия», «Фокус-покус» или что-то страшное ?
— Эм, «Фокус-покус». Да , — сказала я, направляясь прямо к нему, когда он несколько секунд пролистывал фильмы онлайн, прежде чем я услышала, как начинались вступительные титры.
— Ладно. Так, я купил все эти трафареты и прочую фигню, так что ты можешь приложить их…
— Это что за дилетантство?— спросила я, отчего его глаза засветились. — Дай мне нож, и я вырежу её по-старинке.
— Уважаю это, — согласился он, сорвав бумагу, чтобы не мешалась, и открыл коробки с приспособлениями для карвинга[21].
Затем мы сняли верхнюю часть тыквы и вытащили мякоть,
— Тебе повезло, что в это время года растут тыквы,— сказала я, захватив горстку мягкой мякоти, немного улыбаясь, когда бросила её в Сойера. Я засмеялась, попав ему по щеке, заставив Сойера повернуться ко мне с поднятой бровью и небольшой улыбкой, мякотью и семенами, стекающими по его рубашке.
— Ох, детка. Ты ещё пожалеешь об этом, — сказал он, потянувшись к огромной отвратительной куче на тарелке между нашими тыквами.
И, конечно же, кто будет просто стоять и ждать возмездия? Я развернулась и попыталась сбежать.
Только, чтобы обнаружить себя пойманной, с его руками, обёрнутыми вокруг моего живота, и поднятой вверх, когда я закричала и попыталась вырваться. Его занятая мякотью тыквы рука поднялась и сбросила их мне на макушку, размазывая.
— Гадость! — засмеялась я и брыкнула ногами так сильно, что сбила Сойера с ног, отчего мы оба повалились назад. У меня так сильно сжались мышцы , когда его рука сильнее напряглась на моем животе, а другая прижала мой череп к его груди, так что при ударе мои зубы не щелкнули вместе.
— Бл*дь, — проворчал он, когда я почувствовала толчок, поскольку его тело врезалось в твёрдый пол.
Я потянулась и повернулась, расположив руки по обе стороны от него, чтобы взять на себя немного веса, затем посмотрела на него.
— Ты в порядке? — спросила я, фыркнув от нелепости всего происходящего, когда немного тыквенных внутренностей соскользнуло с моей макушки и приземлилось на его голову.
— Могу придумать позиции и похуже, чем эта, — сказал он, злобно ухмыляясь, когда его руки двинулись вниз по моей спине и обосновались на моей попе, комично сжав каждую половинку.
Моя грудь была прижата к его. Мои бёдра были на одном уровне сего. А его губы были всего лишь в нескольких сантиметрах от моих.
И Сойер устроил мне год воспоминаний за одну ночь.
Никогда прежде я не чувствовала кого-то ещё ближе.
Как будто видя смену от игривых поддразниваний до чего-то большего, его руки сильнее сжали мою попу, дыхание стало немного глубже, его взгляд потерял свою легкость и в нём разрастался жар.
Среагировав на его реакцию, я ощутила, как моя прижатая грудь стала тяжелее, соски превратились в горошинки, между ног всё сжалось, заставляя меня сопротивляться желанию потереться бёдрами о его, чтобы посмотреть, хочет ли он меня так же сильно, как я хочу его.
— Ладно. Вставай. Нам всё ещё нужно пережить множество праздников.
Я слегка кивнула и оттолкнулась вверх, откинувшись на пятки, а он выскользнул из-под меня и поднялся на ноги, когда я сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоить своё либидо и затем сделать тоже самое. Я вернулась к своей тыкве, когда Сойер прошел на кухню, ненадолго включив воду. Вернувшись, он остановился за мной, и я ощутила, как что-то мокрое упало на мою голову, поскольку он счищал с меня мякоть тыквы. Мне пришлось полностью сосредоточиться на том, что делали мои руки, чтобы не порезать себе палец. Потому что его тёплое, твердое тело находилось за мной, и желание откинуться к нему спиной было настолько ошеломляющим.
— Ладно. Уже лучше, — заявил он, уходя на кухню, а я быстро закончила вырезать острый зуб и переключилась на глаза, сделав их так быстро и так осторожно, как только это было возможно.
— Классика, — заявил Сойер, когда вернулся назад посмотреть на вырезанные мной треугольные глаза и широкий рот с острыми зубами. Когда я поглядела на Сойера, то обнаружила его тыквенную голову, выглядящую так, будто он зарабатывал себе на жизнь, вырезая их. Улыбка приподнималась вверх к смотрящим с прищуром, зловещим глазам, и с каждой стороны рот был полон острых, прямых зубов. Я издала отвратительный звук.
— Есть хоть что-то, в чём ты не потрясающий? — он огляделся, скривив губы.
— Ни черта такого нет, — уверенно заявил он, и я обнаружила, что смеюсь. — Ладно, сюда, — сказал он, дотянувшись до декоративной свечки и поместив её в мою тыкву, зажигая её, и поставив верхушку обратно. — Подними, — заявил он, делая пару шагов назад.
— Зачем? — спросила я, когда он вытащил телефон из кармана.
— Сфотографирую тебя, — проинформировал он , и я почувствовала себя некомфортно. Я была в джинсах и кофейного цвета свитере, который слегка износился по низу. Мой макияж не поправлялся с самого утра и мои волосы всё ещё ощущались влажными там, где он счищал с них мякоть. У меня точно не было настроения сниматься. — Прекрати быть такой девчонкой по этому поводу и подними чертову тыкву, — объявил он и каким-то образом, его обычная грубость прогнала мою глупую неуверенность.