37. Главная деталь оружия.
После боя Ефремов с Хайретдиновым пошли проверять, как обстоят дела на постах. Я, прихрамывая, потащился за ними. Мне надо было к АГСу, Хайретдинов сказал.
По прибытии нашей дружной компании на Третий пост, я подобрал валявшуюся в песке пустую ленту от АГСа, разложил её на плоском камне, приволок открытый цинк с гранатами, вынул из него одну, попробовал зарядить в ленту.
Граната отказалась залезать в положенное ей место. Я попробовал запихнуть её двумя руками, навалился сверху всем салом и принялся толкать, будто делал искусственное дыхание гранатометной ленте. С четвёртого толчка граната раздвинула пружинные «усики» (передние и задние захваты) и установилась в звено со звонким щелчком.
Хайретдинов стоял, следил за моими действиями. После того как я втолкнул в ленту первую гранату и потянулся за второй, Комендант выдал мне инструкцию:
- У меня во взводе один узбек ленту заряжает всем своим весом. Он раскладывает её на камень, потом на каждое звено устанавливает по гранате, а затем забирается сверху сам и ходит по гранатам ногами. Попробуй.
Мысль прапорщика была простая и понятная, конечно же я решил попробовать, взял в руки цинк, начал раскладывать гранаты сверху на ячейки ленты. Пока руки работали, голова была свободна, я открыл в ней рот и высказал вроде как бы умную мысль:
- Советская промышленность выпускает специальные машинки для снаряжения лент. Нехило бы нам на пост заполучить такую.
Хайретдинов, не сморгнувши глазом, кивнул в сторону сержанта Манчинского:
- Ага. Иди к старшему точки, скажи, что я сказал. Он тебе губозакаточную машинку выдаст. Шоб обратно закатывать губищу, которую ты раскатал.
Ну да, в глухих горах на каждый пост никто не станет завозить «машинки». Это ж надо знать какое на посту имеется вооружение, какие используются патроны и ленты, надо провести учет, сделать запрос, просчитать логистику. Потом когда-нибудь прилетят вертолётчики, зависнут под огнём ДШК и начнут выискивать среди ящиков с сухпаями и боеприпасами нужную для меня коробочку. Пока этого дождёшься, так уже душманы на пост пожалуют. Для солдата гораздо надёжней будет научиться использовать свои руки, ноги и мозги.
Рядом с Хайретдиновым на пустом гранатном ящике сидел раздетый до пояса Маламон, ковырялся в разобранном автомате. На его голом плече красовалась нежно-голубая татуировка, изображающая птицу с грудью голубя и клювом морского фрегата. Она распростёрла голубые крылья альбатроса на половину тощего ефрейтора, в куриных лапках держала плакат с надписью: «ОКСВА». Эти буквы обозначали, что человек прошел трудную службу в Ограниченном Контингенте Советских Войск в Афганистане. Какой двоечник нарисовал эту бездарь на ефрейторе? В госпитале, скорее всего, пацаны «пыхнули» и пробило их на творчество. Искусство, как мы знаем, принадлежит народу, с этим тезисом спорить бесполезно, особенно после знакомства с шедевром «Синяя Птица ОКСВА».
- Вот, товарищ прапорщик. На восьмом магазине заклинило. – Маламон осторожно трогал раскалённый автомат черными от загара и грязи руками.
- Херня у тебя, а не автомат. – Хайретдинов перекинул из-за спины себе на грудь АКСУ. – Вот у меня – автомат! Я бы с ним даже на космической ракете полетел. Если бы мне разрешили.
- А зачем там АКСУ, от кого им отбиваться? – всхохотнул Ефремов, - от дважды героя лётчика-космонавта Георгия Гречко? Дык в орбитальном комплексе стрелять нельзя. После первого же выстрела будет разгерметизация и все всплывут кверху пузом, как караси в банке. На орбитальную станцию правильней брать с собой утюг. Пользы от него будет столько же, зато в оружейку сдавать не надо.
Хайретдинов закинул автомат за спину. – А что, мужики? Кто бы полетел со мной на космической ракете?
- Да все, как один! Вы нам, как говорится, только шепните. Космонавтов зашибись кормят. А ещё у них много воды и мало душманов. – Ответил Ефремов Хайретдинову, затем обратился к Маламону:
- Твой автомат заклинило потому что у него неисправна самая главная деталь.
- Затвор?
- Не угадал.
- Затворная рама?
- Самая главная деталь любого оружия – это голова его владельца.
Безусловно, старший лейтенант Ефремов был прав от первой буквы и до последней. Чтобы довести автомат Калашникова до поломки, надо быть конченым негодяем или диверсантом. Исправный АК может без остановки выпустить более тысячи патронов, то есть более тридцати магазинов. Если у Маламона автомат заклинило на восьмом, значит он содержал оружие не в исправном состоянии. Оружие надо чистить и смазывать, а у Маламона автомат был как кочерга. Заклинило, потому что ефрейтор его перегрел.