— Понятно... — отозвалась Мел, и Дакс на неё уставился: это-все-что-ты-скажешь? Машина припарковалась рядом с бордюром, и вода вышла из «берегов» дороги, разлившись по тротуару.
«Скорей бы весна...» — думала Памела, глядя на отражение логотипа кофейни в луже.
— Так, ладно, — начал Уинги, — расскажи о себе что-нибудь.
— Что? — спросила Мел и провела подушечкой пальца по закрапанной чёрными точками чашке.
— Что-нибудь, — повторил парень и съел голубику с надкусанного тарта.
Рошель отвернулась, показав свой профиль с плавным изгибами. И Уинги замешкался, испугавшись, что, может, обидел ее словами об Айване — вдруг она питает к нему нежные чувства.
— Мел, — позвал Дакс подругу и, заглянув в белые разводы на матча чае, добавил: — Тебе же не нравится Айван, да?
Рошель подвисла, но потом нашлась, что ответить:
— Нет. Я просто не очень хороша в историях о себе, но хороша в умении слушать, — Уинги, обладая острым «нюхом» на намеки, кивнул и продолжил монолог:
— Я вообще из Нью-Хэмпшер'а, — Мел хоть и была американкой, но плохо ориентировалась в штатах, — там недалеко Вермонт, Массачусетс, — В глазах девушки Дакс продолжал видеть смятение. — Нью-Йорк, — выделил Дакс, и Рошель кивнула. — Переехали, когда мне было, наверное, восемь-девять — родители развелись.
— Сожалею, — произнесла Памела, а Уинги усмехнулся — нечего жалеть — это сплошь и рядом.
— Есть брат, сестра и ещё одна на подходе, — Парень наклонил кружку, смотря как зеленые разводы разукрашивают стенки посудины.
— У меня тоже есть брат, — Дакс засиял — наконец-то Рошель поделилась с ним крупинкой личного, — правда, троюродный.
— О, здорово, — сказал Уинги и смерил Мел взглядом: «Расскажешь что-нибудь ещё?» Но она молчала. — В тринадцать лет определился с тем, что стою по другую сторону «баррикады», — Памела хотела уточнить, что это за «другая сторона», но не пришлось: — после поцелуя с парнем.
Мел растерянно кивнула, застеснявшись, — любовные дела ее не касались, тем более, такого рода.
— А ты? — спросил Дакс. — Когда первый раз поцеловалась? — Он поиграл бровями и вздёрнул край рта в похотливой ухмылке.
— Эм... Да я... — начала девушка и залилась румянцем ещё больше. — В общем, я...
— Пресвятые мои крылья, — Чёрные глаза округлились. — Да твои губы не знали разврата...
Рошель их поджала, потому что: «Подумаешь, не знали».
Мел подалась вперёд; стул скрипнул. За стеклом, на противоположной стороне улице, ссорилась пара. И Памела узнала в них Маккензи(его образ незаметно для девушки прочно засел в мыслях) и Тринити. Ее ученица вскидывала руки и показывала пальцем на старшеклассника, в то время как он не проявлял никаких действий. Рошель смутилась — из-за чего это девятиклассница так ругается с двенадцатиклассником? Тринити поставила руки на бёдра и вздёрнула подбородок вверх; Нэйт развернулся и надел на голову шлем, на который Памела сначала не обратила внимание, и, сев на мотоцикл, уехал. Руки его собеседницы опустились по швам, а сама она буравила взглядом удаляющегося Маккензи.
«Какой низкий поступок...» — подумала Памела и хотела подойти к Тринити, чтобы спросить: в порядке ли она? Но, после того как девятиклассница кому-то позвонила, тут же из-за угла вынырнула дорогая машина цвета старого серебра. Брюнетка обошла автомобиль и патетично заняла переднее сиденье: откинула волосы и оголила бедро, подтянув место разреза на своём кожаном плаще.
Уинги, тоже наблюдавший за этой ситуацией, доел пирожное и сказал:
— Маккензи в своём репертуаре.
***
Через день после происшествия на озере Мичиган шумиха сникла: по новостям показывали результаты матчей по бейсболу, прогноз погоды и мнение властей на митингующих. Рошель, идя по коридору школы, выискивала глазами Дакса, чтобы расспросить его про погибшую и «влиятельного человека», чьей дочерью, по словам Уинги, она являлась. Мел искала информацию в интернете, но все сайты, с некогда находящимися там статьями, были удалены или скрыты.
«Сначала подняли кипиш, а потом срезали на корню...» — рассуждала девушка. Она понимала, что, если дело утопленницы хотели замять, значит, было что-то другое, что могло всплыть в ходе расследования. И это «что-то» ей было необходимо узнать. Потому что Лемюель опять завёл разговор о Пенсильвании утром и, когда он показал ей статью в газете, тыкнув пальцем на фотографию гречанки, все встало на свои места: он боялся, что судьба Флиммено повториться с сестрой. И, как бы Мел не убеждала его, что все хорошо и что она «не Кьянея», брат не желал слушать.