— Ладно, — ответил Леми. Опять чёрствое «ладно» без намёка на надежду.
«Надоело», — подумала Рошель и круто развернулась на пятках, покидая служебное помещение.
Свобода. Выйдя на улицу и вдохнув запах города, чуткий нюх Рошель уловил что-то до безумия знакомое. Она остановилось на крыльце, пытаясь определить аромат. Один из охранников подтолкнул ее под поясницу, выпроваживая, и продолжил делать свою работу. Мел медленно спускалась по ступенькам; проезжающие машины обдували лицо цвета лилии ветром, качая русые пряди и принося что-то неизвестное, нечикагское. Рошель завертела головой, словно интуитивно, по-животному, слепо следуя инстинкту, и замерла, как сурикат, заметивший опасность. Кожаная куртка с нашивкой на правом плече.
— Маккензи, — то ли с усталостью от частых встреч, то ли с презрением к его напыщенному и наглому виду(который хозяйничал в ее голове) сказала Мел.
Он стоял в тени, под конструкцией из железных балок, и с кем-то разговаривал. Рошель сделала один неуверенный шаг в его сторону, а потом, будто обжигаясь, отступила на два назад. Такое себе ча-ча-ча. Мел собиралась уйти, но что-то не давало, манило ее к неизвестности, к загадке, к которым девушка раньше питала равнодушие. Сердце гулко отстукивало, напитываясь кровью с адреналином и заранее подготавливая организм к «бей или беги». Машины переговаривались между собой громкими сигналами; Рошель приближалась к Нэйту. Его чёрные и блестящие, как диезы(или бемоли) на роскошном рояле, волосы были спрятаны под тканью капюшона толстовки. Грубый, римский нос выделялся сплошным пятном, смакуя тени, и перетекал в острый подбородок, минуя тонкие, сжатые губы. Маккензи изучал своего оппонента и кивал головой; Мел стояла в нескольких ярдах, за рекламным щитком, и держалась за рьяно бьющееся сердце. Она выглянула из-за угла и ужаснулась — рядом с Нэйтом блеснули пшеничные волосы. Рошель взмолилась, чтобы догадка оказалась ошибкой, но тщетно — Айван вступил в освещенную фонарем улицу.
— Какого дьявола ты просто не ответил ей согласием?! — сквозь зубы цедил Нэйт.
«Кому ей?..И почему они общаются? Разве это не с ним Нэйт подрался в автобусе?» — Рошель нырнула обратно в прикрытие и прислушалась к разговору:
— Он бы убил меня.
— А теперь нет? Ты собственноручно привязал к ногам Кьянеи груз и сбросил в Мечиган, — Памела жадно глотала воздух.
«Не может быть...не может быть...» — она пятилась от парней, словно от самого дьявола. В её школе убийца?! Тот, кому она делала какао — преступник, погубивший жизнь девушки?! Она удалялась от бара, держа руку у лица и тяжело дыша:
«Полицейские...так вот почему в школу приезжала полиция...» — Рошель судорожно нащупывала телефон в кармане, чтобы позвонить брату. Только найдя его, она осознала, что один звонок и следующая остановка — Пенсильвания.
— Нельзя-нельзя-не... — не успела дошептать Рошель, как появившиеся на её плечах руки пригвоздили девушку к стенке; затылок соприкоснулся с кирпичной поверхностью, и тупая боль ударила в голову.
Ей не надо было открывать глаза, чтобы опознать, кто стоит перед ней — запах опавшей листвы окутал Рошель. Его аромат был её афродизиаком: сколько бы она не сопротивлялась, сколько бы не создавала себе препятствий перед Маккензи, достаточно было услышать одну единственную ноту осени, как внутри воцарялся хаос, безумие. Мысли превращались в перекати поле; естество тянулось к магнитичному юноше, тая в ледовых глазах.
— Что ты слышала? — раздраженно спросил он.
Мел разрывалась на части — внутренний голос кричал: сказать правду — так она была воспитана, так научена: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего своего...» — гласила священная заповедь. Но, если она отпустит зацепку, от которой душа наполняется желейным страхом, то вновь вернётся к амишам.
«А он мне и не ближний...» — решила Рошель и соврала:
— Ничего.
— Я повторю: «Что ты слышала?» — хватка на плечах усилилась, и Памела уперлась парню в грудь, уменьшая давление.
— Я повторю: «Ничего», — она подняла глаза, всматриваясь в чёрную маску тени. — Пусти.
Натаниель убрал одну руку и, как только девушка почувствовала лёгкость в ключице, переместил её на шею, сдавливая адамово яблоко. Нёбо занемело; Памела приоткрыла губы, хватая кислород маленькими порциями; Маккензи наклонился близко, смертельно близко, и произнёс: