Мел все ещё не открывала глаза и задавалась вопросом: «Он же ничего мне не сделает?» Ведь библиотека не должна допускать такого поведения. Но почему-то другая сторона девушки была уверена: никакие желтушные стены не остановят Маккензи. От темноты перед глазами и тишины среди книжных стеллажей ощущения Рошель заострились, и, когда мужские руки легли ей на плечи, она вздрогнула. Парень позади довольно усмехнулся. Оказалось, надежное убежище может обернуться в Титаник в мгновение ока, наткнувшись на айсберг.
— Так, все-таки тебе есть, что мне рассказать, верно? — Рошель сжала и разжала ладони, точно хотела убедиться: не сон ли это. Она переминалась с ноги на ногу и в один момент, потеряв баланс, пошатнулась. Чужие пальцы тотчас вцепились в её плечо стальной хваткой. — Куда собралась?
Памела втянула воздух сквозь зубы и прошипела:
— Отпусти, — девушке не хотелось верить в происходящее, все это было похоже на историю из шаблонно-написаного романа. Только боль в плече доказывала обратное, снимала розовые очки, точно говоря: «Вкуси реальность, деточка». И в этот момент, среди запаха осени и старых книг, Рошель, наконец, поняла, что имел в виду Лемюель. Она действительно юна и неподготовлена ко всему: к обязанностям на работе, стрессу, тёмным улицам, посторонним в её квартире и тем более к школе, к последнему особенно. Сначала осознание являлось для неё абсурдным— подросток и учеба, как дважды два четыре. Но дыхание в затылок упрямо твердило иное.
Хватка ослабла, но никуда не делась. Мел распахнула ресницы; синий горох рассыпался перед глазами. Рошель вновь посмотрела на книгу «Нереиды» и поняла: у Лемюеля выведать она ничего не может — тот сразу прочувствует что-то неладное и незамедлительно отправит сестру к отцу; Дакс молчит, как рыба, и говорить не собирается; сплетни пустуют, как и статьи в интернете, а главный подозреваемый, тот, кто может дать ей объяснение, стоит позади неё. Храбрость зажглась, словно спичка, но потом быстро затухла. Вдруг Мел услышит то, к чему не готова: признание? Они стояли в тишине, пока Рошель то ли собиралась с мыслями, то ли паниковала, то ли и то, и другое вместе.
Мел, словно сумасшедшая, тихо и неверя своим же словам прошептала:
— Айван убил Кьянеи? — бархатистый смех разлился по её телу, покалывающим теплом засев в рёбрах. Рошель повела головой, прогоняя туманную дымку в мыслях. Как же её раздражало, что естество откликалось на Маккензи: на его прикосновения(и неважно, что это хватка, приносящая боль), смех, голос и особенно запах. Будто тело вовсе ей не принадлежало, а было марионеткой в руках умелого кукловода.
— Ты смотришь глазами жертвы, но что если жертва и есть зло этой истории? — голова тяжелела и норовила расколоться пополам. К чему эти метафоры? К чему абстрактность? Сколько ещё загадок кроется в, как писали статьи, «необдуманном самоубийстве»? Памела замерла и выпалила:
— Что вы имеете в виду?.. — отвергать факт, что от услышанного стало чуточку спокойнее, не имело смысла.
— Ничего такого, просто подумай над этим, глупая овечка, — плечо вспыхнуло жаром, когда пальцы исчезли с тела девушки. Рошель, кажется, вновь почувствовала землю под ногами.
— Где Вы были сегодня ночью? — боковым зрением Мел заметила, как удаляющаяся фигура остановилась.
— Тебя не касается, — Рошель повернулась и посмотрела на него, точно спрашивая саму себя: «А мог ли это быть он?» — К чему вопрос? — Нэйт забегал глазами по её задумчивому лицу.
— Да так... — ответила девушка и развернулась обратно к ряду книг. Натаниэль пожал плечами, поправив свою кожаную куртку, которую, к слову, не снимал даже в школе, как и вся компания «золотых» старшеклассников, и пропал из виду.
Памела вернулась на занятия, ещё больше утопая в раздумьях. К концу учебного дня у Рошель на руках скопились несколько примеров контрольных тестов по разным предметам, вопросы которых оказались для неё непривычно сложными и непонятными. Ей действительно стоило больше времени уделять материалу. Мел впервые решилась на смелый шаг: попросить у одноклассников помощи. Перед кружком Рошель заметила, как Джеки, чья успеваемость была в топе школы, слушала музыку. Мел, волнуясь и теребя бедные рукава свитера, подошла к русоволосой и, аккуратно коснувшись её плеча, попросила объяснить ей несколько заданий. Это оказалось не так страшно, как думала Рошель, к тому же Джеки с удовольствиям отозвалась помочь, сказав: «Когда кого-то учишь, сам лучше запоминаешь».
На кружок пришли несколько учеников младших классов, остальные подопечные отпросились из-за предстоящих контрольных. Благодаря этому у Памелы выдалось несколько часов тишины и спокойствия, которые она потратила не на разбор заданий, а на дело гречанки. Рошель все никак не могла понять смысл слов старшеклассника: Кьянея и есть зло? Это не хотело укладываться в голове, ведь зачем тогда девушке было прощаться с жизнью? Или он имел в виду, что утопленница заслуживала такой участи?