Она хотела его с первой минуты. Этот мальчик стал её собственностью, и она могла делать с ним всё, что захочет. Трахать, убивать, мучить до смерти. Он будет её игрушкой до тех пор, пока не надоест ей.
— Не останавливайся, Уэйд! — простонала она под ним.
— Никогда!
Уэйд был на грани безумия, переполненный чувствами, которых никогда раньше не испытывал. Вся его прошлая жизнь казалась ему бессмысленной. Он нежно провёл пальцами по её лицу, губам и изящной шее, стараясь запомнить каждую черточку. Её наслаждение возбуждало его до такой степени, что ему хотелось, чтобы это длилось вечно. Его движения становились всё быстрее, пока Грейс не впилась ногтями в его плечи, оставляя следы.
Схватив её за талию, он перекатился на спину и усадил её сверху. Девушка выгнулась дугой от того, как глубоко он вошёл. Уэйд закрыл глаза и, казалось, перестал дышать, полностью отдаваясь ей.
Грейс двигала бёдрами так, что заставляла его стонать. Он никогда раньше не испытывал таких эмоций, никогда не был таким.
Её пальцы словно тиски сжали его шею, от чего стало трудно дышать. Грейс ускорила ритм, вдавливая его в подушку. Уэйд схватил её за запястья, но не пытался убрать её руки со своей шеи. Он знал, что это не закончится просто так. Он держал её за руки, а она держала его взглядом. Так продолжалось довольно долго, пока, закрыв глаза, она не взорвалась, а Уэйд последовал за ней мгновение спустя.
— Не останавливайся! — умолял он, не отпуская её бёдер и оставляя на них фиолетовые следы. Грейс откинула назад влажные волосы и продолжила двигаться, по её обнажённому телу катились мелкие капли пота. Каждое её движение было для него настолько чувствительным, что он вздрагивал и прерывисто дышал.
Он хотел этой пытки... Второй раз был ещё ярче, чем первый. Его ноги дрожали, а грудь покраснела. Он громко застонал, позволяя импульсам проходить через него.
Остаться в этом моменте навсегда — вот чего он хотел прямо сейчас.
Любить её по-настоящему, а не так, как он говорил другим своим «жёнам».
Глава 7 Но всегда ведь есть завтра....
В комнате царила тишина. Буря, бушевавшая недавно, улеглась, оставив в беспорядке постель и несколько случайно упавших предметов.
Уэйд, наконец, отключился, но не так, как в последние две недели — он заснул не в муках агонии, а в мягких объятиях Грейс, которая, вместе с миллионами зрителей, наблюдала за ним.
Уэйд по-прежнему не знал, который час когда проснулся, но предполагал, что уже раннее утро. Электронные часы на стене показывали 4:59, и две точки отсчитывали секунды, но для него время словно остановилось.
Стоя в гостиной и глядя на тлеющие угли в камине, которые уже почти остыли и рассыпались, он понимал, что будет дальше. Сделав последнюю затяжку, он потушил сигарету. Песня больше не звучала в гостиной — она звучала в его голове, смешиваясь с плачем разрушенных им жизней.
В его сознании, словно слайды, мелькали события прошедших суток. Это был его последний день, так искусно созданный для него.
Вытащить его из тюрьмы, мучать несколько недель, трахнуть его, только для того, чтобы убить. Зачем? Чтобы ускорить его смерть? Чтобы он не ждал годами, развлекаясь в тюремном киоске?
Это было похоже на бред. Но именно Она подарила ему за эти часы настоящую жизнь. Он осознал, что способен на и настоящую любовь и тоску по родным, что может по-другому заниматься сексом, испытывая иные чувства, что можно ценить даже теплоту воды и вкус еды. В шаге от смерти он всё понял.
Это было страшное Шоу. Камеры непрерывно снимали контент, и каждая минута его агонии транслировалась в сети. Они словно выворачивали его душу наизнанку, разрушая его личность. Даже если у него и были какие-то заболевания, о которых говорили на суде, он не осознавал их. А Грейс унижала его, мучила. Это была изощренная и жестокая месть, без боли и крови, но наносящая глубокие раны, которые никогда не заживут.
Месть за всё, что он совершил.
— Все хотят этого, Уэйд. Рано или поздно это всё равно произошло бы, но по-другому, — раздался за спиной жёсткий голос.
— Ты тоже? — спросил он, глядя на неё глазами, полными печали. — Ты тоже этого хочешь, Грейс? — прошептал он, цепляясь за последнюю надежду. — Зачем тогда всё это? — Уэйд указал рукой в сторону спальни.
— С самого начала, Детка, неужели ты думал, что всё это было всерьёз? Что тебя можно любить? Ты жестокий психопат, бесполезный, как мусор у дороги, и трахаешься ты так же. — Она стояла на ступеньке с мокрыми волосами, держа в руках полотенце. От её кожи и волос исходил вишневый аромат.