— Вот почему я всегда должна быть лучше.
— Именно поэтому ты всегда должна быть лучше, — согласился он, кивнув.
— Я делаю довольно дерьмовую работу в этом направлении, не так ли? — спросила я, махнув рукой в сторону окна, города в целом, того факта, что я потратила на это месяцы и чувствовала, что абсолютно ничего не добилась.
— Кларк, это мафия. Преступность была у них в крови на протяжении многих поколений. У них есть системы, не позволяющие никому узнать, что они замышляют. Это часть их работы. Твоя задача — найти брешь в их броне. Это будет нелегко. Полицейские, детективы, агенты могут всю свою карьеру пытаться уничтожить семью и потерпеть неудачу. Такова природа игры. Так что, если ты одна пытаешься выполнить работу целого полицейского подразделения, да, это будет трудно. Ты будешь терпеть неудачи какое-то время, прежде чем почувствуешь вкус успеха.
— Ты когда-нибудь имел дело с мафией?
— Не напрямую. Не пытаясь их уничтожить или что-то в этом роде. У меня было дело о нанесении побоев женщине и одному мафиози низкого уровня.
— Как ты с этим разобрался?
— Я пошел к боссу, — сказал он, пожав плечами. — Иногда единственный способ добиться закрытия дела — это делать то, что другие частные детективы не хотят делать.
— Что случилось с тем парнем?
— Да хрен его знает, но он больше не подходил к женщине.
— Я не против нетрадиционных методов получения желаемого, — признала я. Хотя женщины и подвергались большему риску, у них также были активы, которых не было у мужчин. Я была не против использовать это в своих интересах, если до этого дойдет дело.
— Приятно слышать. У меня есть идея, — сказал он, заставив меня поднять бровь.
— Что за идея?
— У меня есть преимущество. Я не сразу понял, что хочу работать частным детективом. Это просто свалилось мне на голову из-за моего брата. И к тому времени, когда мне надоело, что он мной командует, у меня уже был опыт, необходимый для получения собственной лицензии. Я мог бы... сделать это для тебя.
Потребовалось много времени, чтобы слова сформировались в моей голове, не говоря уже о том, чтобы найти путь к моим голосовым связкам и вырваться из моих губ.
— Ты позволишь мне работать на тебя?
Его взгляд метнулся в сторону, изучая небольшую царапину в краске на стене напротив нас.
— Считай, что это предоплата.
Но дело было не в этом.
Если бы это было так, он бы поддерживал зрительный контакт. Но взгляд в сторону, казалось, подразумевал, что это немного больше, чем попытка помочь кому-то, кому не повезло и кто нуждается в наставничестве, и протянуть руку помощи.
— Что ж, думаю, я могу принять твое предложение.
— Мне придется купить тебе письменный стол, — подумал он вслух, его тело слегка напряглось. Перемена. Для него было бы переменой, если бы я устроила магазин в его офисе.
— Это может быть даже один из тех, что выдвигаются из стены. Стол Мерфи или как они там называются. Мне не нужно много места.
— Мне нужно подумать об этом, — добавил он, медленно вставая. — О, есть кое-что еще.
— Не думаю, что у тебя возникнут проблемы с поиском кофейной кружки для меня, — поддразнила я, улыбаясь, когда тоже встала.
— Нет, ах... Возможно, я позволил своим друзьям и семье думать, что мы... — он запнулся, пригнув голову. И, если я не ошибаюсь, его щеки слегка порозовели.
Я даже не пыталась удержать свои губы от причудливого изгиба, понимая, на что он намекает.
— Трахаемся как кролики? — предположила я, чтобы увидеть, как он слегка замешкается.
— Это... предположил Брок. А потом ты столкнулась с Кензи и была приглашена на ужин. Тиг тоже так подумал. А потом, конечно, все дошло до Сойера...
— Видишь, что я имею в виду, когда говорю о лжи, выходящей из-под контроля, пока люди берут ее в руки? — сказала я, качая головой. — Все в порядке. Я подумала, что ты, возможно, хочешь, чтобы они думали так какое-то время. Пока мы, естественно, не надоедим друг другу, работая вместе, поэтому мы расстанемся, но сделаем это полюбовно. Это та история, с которой мы работаем?
— Если ты не против.
— Не возражаю.
— Они могут пригласить нас на ужин.
— Я очень, очень люблю поесть, — сказала я ему, наблюдая, как его губы снова начали подрагивать. — Кензи говорила о готовке так, как будто она в этом разбирается.
— Так и есть.
— Тогда я не могу представить, что будет трудно есть их еду и вести светские беседы.
— Нам нужно определиться с оплатой.
— За то, что притворяюсь, что встречаюсь с тобой?
— За работу со мной, — уточнил он, но при этом улыбался.
— О, точно. Это имеет больше смысла. Ну, у меня есть хорошие сбережения. Так что, в начале, возможно, мы сможем делать это в каждом конкретном случае. Когда тебе может понадобиться помощь. И я могу помочь тебе выяснить, как оформить меня как работника и так далее. Я изучала основы этого в колледже и на работе.
— Иногда я позволяю счетам копиться месяцами, — признался он.
— Ну, это можно прекратить прямо сейчас. У меня крутой профессиональный голос по телефону. Им и в голову не придет не оплачивать счета. И я также буду продолжать уборку. Вообще-то, работа там может помочь не выходить из-под контроля каждую неделю.
— Значит, мы договорились.
— Мы договорились, — согласилась я. К лучшему или к худшему.
— А теперь вернемся к этому делу...
Черт.
Я думала, мы намотали достаточно кругов, чтобы уйти от этого.
— А что с ним?
— Нам нужно разобраться с этим. Убрать это с дороги. Мне нужна твоя голова в игре, если ты работаешь на меня. Этого не произойдет, пока ты не отомстишь.
Вздохнув, я подошла к своим закускам, взяла банку оригинальных «Принглс» и села обратно на кровать, чтобы поесть.
— Честно говоря, у меня ничего не получается, — призналась я, махнув рукой в сторону блокнота, которому, как мне казалось, он проявлял достойное восхищения самообладание, не заглядывая в него. Хотя, если бы я не заснула на нем, кто сказал бы, что он не перечитал бы его уже несколько раз.
После моих слов он схватил блокнот и тоже вернулся в постель, взяв чипсы, которые я предложила, пока он листал мои записи.
— Это не ерунда. Возможно, это немного перебор. Как ты узнала, что у Айдина есть любовница, если они никогда не разговаривают по телефону около своего здания?
— Он ходит в два разных ювелирных магазина и к флористам. Верные мужчины так не поступают.
— Зачем ему ходить в разные места? Это лишняя работа.
— Потому что люди сплетничают. Или потому что он идиот и перепутает места или женщин, если не будет держать их совершенно отдельно. Я ставлю на последнее.
— Почему?
— Его жена безумно красива, успешна и, судя по всему, прекрасный человек. А он ходит от нее. По-моему, это и есть определение идиота.
— Справедливо.
— А ты?
— Что я?
— Уходил от женщины? — уточнила я.
— Мне нужно быть в отношениях с одной из них, чтобы уходить от нее.
— Значит, никогда? Даже коротких интрижек? Две недели... э-э-э?
— Две недели...? — спросил он, глядя на меня, глаза плясали.
— Они самые. Знаешь, когда ты опьянен от всех этих гормонов хорошего самочувствия и не видишь достаточно ясно, чтобы понять, что они из тех людей, которые используют двойные отрицания или выедают центр «Орео», но не едят само печенье.
— Что является кощунством.
— Ну, да, — согласилась я, внезапно пожалев, что не купила «Oрео».
— Так зачем же Мерфи охотился за ними?
— Буквально за всем. Он проверял все: от актуальности их бирок до попыток предъявить им обвинения в торговле героином.
— Кого из них? Босса?
— Любого. Любого из них. Я думаю, он просто хотел, чтобы его имя было связано с поимкой даже низкоуровневого парня.
— Так что, естественно, ты хочешь босса.
На это моя улыбка расплылась так широко, что щеки заболели. Потому что он меня раскусил.
— Естественно, — согласилась я.
— Эдип Кайя, — пробормотал он, перелистывая страницу. — Вдовец, бездетен. Живет один, за исключением двух своих сотрудников. — И какова была твоя цель? Попытаться поймать его на чем-то незаконном?
— Я не настолько глупа. Он не слишком пачкает руки в эти дни. Этим занимаются все остальные. Но я подумала, что смогу найти способ прослушивать его телефон, машину или дом. Что-нибудь. Что угодно.