Миллер медленно опустил пистолет на землю и, стоило ему выпрямиться, как двое темнокожих полицейских налетели на него, сбив с ног, и жестко, с усилием, завели руки за спину. Как Миллер ни пытался уладить первый конфликт, со второго раза он почувствовал-таки лицом асфальт. Миллера радовало то, что лежал он не долго, а огорчало, что, поднимая его с земли чуть не выдрали руки из плеч.
- Вы имеете право… - забубнил один из держащих его полицейских.
- Знаю. – Очень злым голосом перебил его Миллер. – И про молчание, и про адвоката, и про всё остальное. Возьмите моё удостоверение и посмотрите кто я, придурки.
Удар под дых выбил из Миллера весь воздух, и, если б его не держали под локти, агент упал бы на асфальт лицом вперед.
- Ну-ну! – прикрикнул обладатель голоса постарше, видимо тот самый помощник шерифа. – Парни, поаккуратней. Грузите его, а в отделении разберемся.
****
Миллер не слышал, что происходило за закрытой дверью. Точнее, за двумя дверьми: первая вела к секретарю, который ввиду позднего часа отсутствовал - и только вторая к новому шефу полиции Фоксфилда. Сейчас этот грузный мужчина со смешным именем Ромуальд стирал в порошок своих подчиненных. Раскрасневшееся лицо переливалось всеми природными оттенками красного – от розового до синевато-фиолетового, седые бакенбарды, свисавшие со щёк, были встопорщены и придавали безумия его вида. Стоящие перед ним четверо патрульных во главе с помощником шерифа, хоть и были выше шефа полиции, сжались настолько, что казались чуть не на голову ниже него. Агент Миллер хищно улыбался, наблюдая сквозь стекло за этим представлением: месть удалась.
А началось всё с того, что он воспользовался своим правом на звонок, едва оказавшись в камере. Придерживая одной рукой брюки – ремень и шнурки из ботинок изъяли перед помещением его в камеру, и брюки норовили сползти – Миллер набрал личный номер директора Бюро Литл-Рока. Спустя десять минут в отделение вихрем влетел шеф полиции, которого вытянули из теплой постели, и лично открыл камеру Миллера и извинился перед ним. Еще через десять минут Миллеру вернули все вещи, в том числе и загадочный листок, который был им извлечен из руки несчастного убитого. А через полчаса, ожидая пока шеф Ромуальд Трипьер разнесет своих подчиненных, которые забыли значение аббревиатуры ФБР, и отвезет его в мотель, Миллер пил кофе из автомата и прикусывал его хлебом с ветчиной.
Заскрипели двери, и мимо Миллера с понурыми головами и опущенными в пол глазами прошли четверо полицейских, которые лихо его сегодня скрутили. Следом за ними, словно утка за своим выводком, прошагал Ромуальд. Знаком показав следовать за ним, Ромуальд Трипьер прошел мимо дежурного и уверенной поступью направился в сторону припаркованного прямо у ступеней «Кадиллак Девиль». Миллер слегка присвистнул, увидев на чем ему предстоит ехать: натертая до блеска, с хромированными вставками машина не старше года.
- Я хотел бы воспользоваться вашим архивом, мистер Трипьер. – Произнес Миллер, едва они тронулись. – Есть кое-какие вопросы. которые не решить без этого. Я надеюсь, мы избежим бумажной волокиты?
- Кх-м. – Ромуальд Трипьер прокашлялся, выигрывая время на раздумье: он не мог позволить себе продешевить, а уж об отказе и речи не ведется. – Да, думаю, что избежим. Какие именно нужны документы?
- Заявление о пропаже Уиллисов, и все нераскрытые дела об исчезновениях и убийствах, которые не получили хода по распоряжению Ларри Нильсона.
- Хорошо, попробую помочь. – Смилостивился шеф Ромуальд и улыбнулся, глядя на дорогу.
Последствия праздника виднелись везде: горы бумажных стаканчиков, тарелок, бутылок, которые со звоном пинали едва держащиеся на ногах редкие прохожие. Собаки рылись в горах помоев, выбирая самое вкусное и огрызаясь на более наглых или успешных соседей.
- Не люблю я все эти праздники. – После пары минут молчания и созерцания произнес шеф Ромуальд. – Это же просто плацдарм для разгула преступности. Карманники, жулики, квартирные воры – для них это самое любимое время. Вокруг все ротозеи, радуются празднику, не смотрят по сторонам со вниманием, а в итоге? В итоге лишаются своего честно нажитого. А некоторые и жизни, как этот бедолага.
Миллер промолчал. Он знал, кто убил этого парня. Осталось только доказать причастность и раскрутить весь клубок. Очень смущало заданное на Ларри Нильсона направление, уж очень оно не ложилось на то, что произошло сегодня. Если к делам, открытым во время работы его шефом полиции, можно было подвязаться, то как притянуть туда сегодняшнее?