Айронвуд стоял перед аудиторией, источая уверенность, купаясь в обожающих взглядах студентов — словно находился на вершине мира. И так оно и было. От этого его падение становилось только слаще.
— Айронвуд, вы такой вдохновляющий, — промурлыкал соблазнительный голос из первого ряда.
Другой студент, мускулистый молодой парень, ухмыльнулся.
— Да, профессор. Вы самый горячий преподаватель в кампусе. Поэтому этот предмет мой любимый.
Тьфу.
Я позволил сну развиваться дальше, давая Айронвуду наслаждаться похвалой. Я не упустил вспышку удовольствия на лице этого ублюдка. Подсадить его на этот сон оказалось почти слишком легко.
Одним мысленным приказом я превратил сон в кошмар.
— Фу. Скажите мне, что у него хотя бы просто увеличивается в размерах при возбуждении?
— Не может быть! По-моему, он уже стоит.
— И как этим вообще можно что-то сделать?
Айронвуд в замешательстве опустил взгляд и обнаружил, что костюм исчез.
Он был голым.
Незащищенным.
Он съёжился.
Сон об обожающих взглядах превратился в широко распахнутые глаза, а затем по аудитории прокатились смешки.
Потом начался смех.
Сначала тихое хихиканье, но оно становилось всё громче, всё жестче. Студенты показывали на него пальцами, шептались, насмехались над ним.
Айронвуд отшатнулся, лихорадочно пытаясь прикрыться руками.
— Нет, я… это не…
Смех полностью поглотил его слова.
Из теней его кошмара вперёд шагнул я. Моя демоническая форма проступила наружу — рога изогнулись над черепом, глаза загорелись магией. Сон искривился, а смех студентов стал пустым, гулким, но всё ещё звучал вокруг нас.
Айронвуд поднял голову.
Его глаза расширились, ужас сдавил ему горло.
— К-кто…
— Ты знаешь, кто я такой, — прорычал я, и мой голос сочился злобой. — И знаешь, почему я здесь.
Айронвуд задрожал, вжимаясь в кафедру, словно хотел раствориться в ней.
— Я… я не…
Я шагнул ближе, удивляясь, что он до сих пор не понял, кто перед ним.
— Пандора, — прорычал я, вытягивая когти и хватая его за горло, поднимая в воздух. — Ты не будешь с ней разговаривать. Ты даже думать о том, чтобы снова её коснуться, не будешь. Ты не позволишь даже её имени появиться в своих мыслях.
— Никс? — Айронвуд наконец узнал меня и яростно затряс головой. — Я преподаватель… Я не…
Мои губы искривились.
— О нет, был. И если ты ещё хоть раз это повторишь, я своими когтями оторву тебе член. Знаешь, я уже вырывал сердце через сон. Такую часть тела я еще не отрывал, но всё бывает впервые. Или, может быть, Дексу, Хантеру, Брэму или Скелу захочется поиграть с частями твоего тела… Декс, например, оторвал Найтвинду член и запихнул ему в глотку.
— Н-Найтвинд пропал, — захныкал Айронвуд, ещё сильнее съёживаясь, его взгляд метался по сторонам в поисках выхода. — Ты врёшь.
Но выхода не было.
— Ты правда в это веришь? — я наклонился к нему с низким смешком. — Теперь ты будешь жить в этом кошмаре каждую ночь, пока я не решу иначе. И, кстати, приятного разговора с директором Клироуотер.
Я дал словам осесть, после чего выпрямился и бросил его на пол.
— Запомни, профессор. В следующий раз ты будешь страдать не в кошмаре. Ты будешь страдать в реальности. И кто знает, кто именно это с тобой сделает?
С этими словами я исчез из его сна, оставив Айронвуда одного среди собственного позора, тонущего в собственном страхе.
ПАНДОРА
Мы с Ридом сидели бок о бок на берегу океана в его мире снов, слушая, как волны разбиваются о берег, пока читали книгу, которую он купил для нас. У меня была моя книга, у него — его, но читали мы в одном темпе.
Я ахнула, чувствуя, как учащается мой пульс.
— Это… идеально.
— Заниматься любовью ночью на вершине колеса обозрения? — задумчиво произнёс он, прежде чем опустить книгу на песок рядом с собой. Страницы веером раскрылись, а затем мягко закрылись. — Мы ведь можем так сделать.
— Можем? — у меня перехватило дыхание, когда его фиолетовый взгляд потемнел.
— Ты ведь знаешь, что можем, — пробормотал он хриплым голосом, и тепло побежало вниз по моему позвоночнику. — Я даже воссоздам всё в точности так, как было в книге.
Прежде чем я успела ответить согласием, он наклонился и завладел моими губами в медленном, нежном поцелуе, который был наполнен чистым томлением. Его ладонь скользнула в мои волосы, и я растаяла в его объятиях, вдыхая аромат сладкой ваты.