Небула лежал в сумке Пандоры, но его душа была не с нами, хотя раньше мы успели с ним поговорить. Как же мне хотелось, чтобы сегодня вечером он тоже был с нами. К сожалению, Сибил, блядь, Шоу снова использовала его магию, не позволяя ему проявиться.
Как только мы вошли в Коткультную арку, защитный барьер лёг на мою кожу лёгким покалыванием, словно статическое электричество, наполненное знакомой магией.
Комета выпрыгнула у меня из рук, идеально приземлившись на песок. Её ушки навострились, и на мгновение она замерла, рассматривая всё вокруг: ручей с кристально чистой водой, миски с едой, наполненные до краёв благодаря магии, которая постоянно пополняла их, парящие камни, мягко покачивающиеся в воздухе под действием магии, уютные маленькие пещеры, выдолбленные в каменных стенах, и, конечно же, других кошек, которые лениво отдыхали или играли. При её появлении они с любопытством навострили уши.
В её зелёных глазах вспыхнуло узнавание, и она радостно чирикнула, после чего стремглав бросилась исследовать всё вокруг.
— О-о-о, какая прелесть, — умилённо протянула Пандора, сцепив руки перед собой, наблюдая, как Комета бегает по нашему приюту так, будто всегда здесь жила.
— Они её помнят, — тихо сказал я, наблюдая, как полосатый кот подошёл к Комете, мягко ткнулся в неё носом, а затем потёрся боком о её бок.
Вот так, в одно мгновение, она снова стала частью прайда.
— Она выглядит такой счастливой, — сказал Брэм, и его голос был мягче обычного.
Словно услышав его, Комета обернулась к нам и мяукнула, а её изумрудные глаза сверкнули в уже тускнеющем свете солнца.
— Почему мне кажется, будто она с нами прощается? — тихо спросила Пандора, её пальцы коснулись моих.
— Потому что так и есть. Не навсегда, но, думаю, теперь она чувствует, что это её дом, — ответил я, чувствуя, как сжимается горло, пока Комета сворачивалась клубочком на залитом солнцем клочке земли, окружённая своими кошачьими друзьями.
— Дом. — Пандора подошла ближе ко мне, и её красные глаза были полны тепла. — Это так мило.
Остальные парни собрались вокруг нас, образовав молчаливый круг любви вокруг неё. Это место… оно было не только для кошек. Оно было и для нас. Убежище, выросшее из одинокой каменной арки и теней, созданное с помощью магических материалов, к которым Смерть дал нам доступ. И мы сумели превратить его во что-то хорошее. В безопасное место. Дом для кошек и убежище для нас.
Я обнял Пандору за талию, притягивая её к себе.
— Спасибо. За всё это.
Она подняла на меня голову, и на её тёмно-красных губах заиграла лёгкая понимающая улыбка.
— Мы построили это вместе. Тебе не за что меня благодарить.
— И вы, блядь, отлично справились, — сказал Декс, плюхаясь прямо на песок.
Почти сразу к нему подошли кошки и развалились вокруг него, потираясь о его ноги и тычась мордочками в его руки, пока он наконец не сдался и не начал их гладить.
— Я горжусь вами обоими за то, что вы создали это место, — тихо, но твёрдо сказал Хантер, присаживаясь на корточки и почёсывая за ушком рыжего котёнка, который тёрся о его голень. — Это потрясающе.
— Это и правда замечательное место, — согласился Рид. Его лиловые глаза широко распахнулись, пока он перебирал пальцами шерсть чёрной кошки, свернувшейся клубком у его бока. — Очень оригинально. Идеально для бездомных кошек.
— Да любой кошке здесь понравится. — Брэм прислонился к скале, но белый котенок высунул голову из норы и требовательно мяукнул ему. С тяжёлым вздохом он наклонился и почесал его за ушами, заслужив глубокое довольное мурлыканье.
— Спасибо, что привёл нас сюда, — прошептала мне Пандора, привстав на носочки и поцеловав меня в щёку. Её губы были мягкими и тёплыми, и от этого простого прикосновения что-то глубоко внутри моей груди окончательно растаяло. — Нам это было очень нужно.
— Вообще-то вибрации кошачьего мурлыканья действительно могут быть очень полезны, — сказал Рид, и его голос снова стал тем самым деловым, немного занудным, который Пандора так любила. — Они помогают бороться с инфекциями, уменьшают отёки и боль, а ещё способствуют росту и восстановлению мышц у людей. У демонов мурлыканье больше помогает справляться с душевной болью.
— Готов поспорить, ты ещё и знаешь, на какой частоте мурлычут кошки, — поддразнил его Декс, приподняв бровь.