Но я не дала им ни единого шанса. Моя магия пожирала тёмную сущность, жадно поглощая её горячими, обжигающими волнами. Она наполняла меня, а моя сила уничтожала тёмную магию и само проклятие так, словно они ничего не значили.
Моё тело содрогнулось, когда душа Небулы врезалась в мою собственную, и внутри моей грудной клетки взорвался ослепительный свет.
Я судорожно вдохнула, чувствуя, как по краям темнеет зрение, пока его сила сливалась с моей, вплетаясь в самую ткань моего существа и навсегда наполняя мои резервы. По венам пульсировала необузданная энергия, утраиваясь, нарастая, становясь сильнее всего, что я когда-либо ощущала.
Но всё это не имело никакого значения.
Потому что Небулы больше не было.
Слёзы застилали мне глаза. Из моего горла вырвался надломленный всхлип, когда я прижала к груди его пустой, бездушный череп. Теперь он был холодным — всего лишь останками того, кого я любила всем сердцем.
— Он свободен, — сдавленно произнесла я, и мой голос ломался под тяжестью горя. — Сибил больше не сможет использовать его.
— Ты подарила ему покой. — Хантер осторожно забрал череп Небулы из моих дрожащих рук. Его собственные пальцы тоже дрожали, когда он убрал череп в свою сумку. — Я сохраню его.
Гримсворн медленно выдохнул, его светящиеся глаза внимательно изучали меня с выражением, в котором смешались восхищение и настороженность.
— Ты стала очень сильной, Пандора. Сильнее, чем когда-либо прежде. Похоже, Небула буквально передал тебе свою силу — так, как это могут сделать фамильяры своих ведьм или колдунов, когда уходят. Возможно, теперь ты сильнее даже своего отца. И, быть может, почти сравнялась со мной.
Слёзы ещё быстрее потекли по моим щекам, а горло обожгло болью.
Он всё ещё был со мной.
Пусть и по-другому.
Рука Брэма мягко опустилась мне на плечо, и любовь с поддержкой хлынули ко мне.
— Ты освободила его. Вот что действительно важно.
Скел отвернул лицо, его ладонь дрожала у меня на спине.
— Именно этого он и хотел, — хрипло выдавил он.
Голос Рида прозвучал тише остальных, но был наполнен не меньшей скорбью.
— Он сделал это ради тебя. Ради всех нас.
Декс сжал кулаки, его челюсть напряглась от ярости, которая отзывалась во мне.
— Сделаем так, чтобы его жертва не оказалась напрасной. Мы должны убить эту суку, пропитанную тёмной магией.
Я вытерла слёзы, резко вдохнула и заставила себя переступить через боль, засевшую глубоко в моей душе.
— Да, — хрипло ответила я, загоняя обратно агонию, вибрировавшую в моей душе. — Сегодня ночью мы положим этому конец.
Вместе мы повернулись к дверям храма и распахнули их.
Сегодня ночью для Тёмной Завесы всё закончится.
ПАНДОРА
Храм Завесы представлял собой древние катакомбы, стены которых были усыпаны костями и покрыты вырезанными символами и магическими кругами. На стенах мерцали чёрные свечи, отбрасывая дрожащие тени, а из трещин сочилась тёмная энергия.
Сибил Шоу стояла в центре огромного ритуального круга, окружённая культистами в капюшонах, которые низкими, гулкими голосами распевали заклинание. Оно эхом отдавалось в самих стенах и вытягивало всё больше тёмной магии. Под ней тянулась трещина в полу, до краёв наполненная этой силой, и она стояла прямо над ней — почти так, словно это был портал, соединяющий Завесу с Калистой.
Моё сердце забилось быстрее.
В центре ритуального круга, у самого начала этого разлома, стоял алтарь, на котором лежал кровавый камень, сиявший насыщенным, пульсирующим багровым светом — тот самый кровавый камень, который, должно быть, принадлежал Грейсону Хейвену. Он был насквозь пропитан тёмной магией. От его души не осталось и следа. Теперь это было лишь вместилище нестабильной силы.
— Добро пожаловать на представление, Боунс и компания! — Сибил перегнулась через алтарь и подняла кровавый камень, пульсировавший кровью Грейсона, тёмной магией разорванной отвергнутой связи между Грейсоном и Рен и той магией, которой сама Сибил, должно быть, напитала его. — Честно говоря, я думала, что Шедоухарт со своим дружком уже давно прикончили тебя и твоих Пар.
— Шедоухарт сдох. И Хемлок тоже, — выплюнул Декс, пока вокруг нас извивались его тени, вибрируя от ярости.